Экзамен на отцовство. Семья для Лютика - Виктория Борисовна Волкова
Ага. В полной экипировке. Странно все это. Но меня не касается.
Поворачиваюсь на шум открывающейся двери. Смотрю на мать моего сына и морщусь раздраженно. Даже чувств своих не скрываю. Лаура как всегда в своем репертуаре.
С боевым раскрасом, в короткой юбке, косухе и ботфортах. Длинные черные волосы собраны в тугой хвост на затылке.
«Могла бы и одеться скромнее. Тем более здесь… Перед кем тут ж. пой крутить», — хмыкаю раздраженно и сам себе приказываю заткнуться.
Мне уж точно до ее прикида нет дела. Левая женщина, случайно от меня залетевшая. Ребенка своего я никогда не брошу и его мать поддержу материально. На этом все. Ни о какой свадьбе не может быть и речи. Да и не нужна мне жена. Сын есть. Воспитаем.
— Яков, — зовет меня Лаура.
Безотчетно киваю.
Что еще?
Натыкаюсь на взгляд. Злой и колючий. Молодые матери обычно так не смотрят. кажутся более спокойными и благостными. А эта настороженная, сердитая. Хищница хренова.
Какого меня занесло к ней в койку? До сих пор не пойму.
«Нет, не пошло ей материнство на пользу», — только успеваю подумать, как вперед выходит медсестра с младенцем в синем комбинезончике.
— Вот, папаша, держите, — протягивает мне ребенка. — Головку, головку аккуратно, — поправляет поспешно маленькую голову в синей теплой шапочке с серым бубоном.
Беру на руки и сам не верю. Мой. Мой сын. Офигеть! Рассматриваю каждую черточку на лице и млею. Наш он. Лютовский пацан. В мою породу.
Сердце частит от напряжения и счастья, в голове туман. Но сына я держу крепко. Мой он. Ни за что не отпущу. Малыш легкий. Сколько он там весит? Килограмма четыре вместе с одежками. Но мне кажется, я держу на руках целую вселенную. Сын смотрит на меня не мигая. Складывает маленькие губки бантиком. В мутных глазках целый космос. Неизведанный и непонятный. Замечаю ямочку на подбородке. Точно такую же как у Антона.
— Глянь, братан, на тебя похож, — только и могу выдохнуть в изумлении.
— Наш. Лютовский, — радостно восклицает Тоха. — Давай сфоткаем. Юре отправим.
— Да погоди, — едва касаюсь губами маленького лобика.
— Нельзя, нельзя, — причитает медсестра. — Инфекция…
— Тоха, гляди, зевает! — воплю восторженно.
— Кхмм… — откашливается Лаура, привлекая внимание.
Перевожу на нее взгляд. Мать моего сына, задрав подбородок, будто со стороны наблюдает за нами. Совершенно случайно зашла в роддом и увидела знакомых. Остановилась поздравить.
— Лаура, — зову тихо. — Ехать надо. Где твои вещи? — оглядываюсь по сторонам. — Антону давай сумку и сама надевай пуховик, — велю на автомате.
— Минутку, Яков Дмитриевич, — официально заявляет мать моего сына.
Смотрит победно. Да еще накрашенные яркой помадой губки куриной ж. пкой складывает. Ох не нравится мне все это. Ох, не нравится. Но в чем подвох пока не пойму.
Не доходит до меня. Эйфория кружит, мама не горюй. Вот и не могу собраться, мыслить здраво не могу. Да и какая подстава может быть? Здесь? В роддоме?
Не смешите меня.
— Сейчас, — Лаура забирает сумки у медсестры. Достает из бокового кожаного кармана тонкую папку. Протягивает мне. — Вот, ознакомьтесь. На этом все, — вздергивает подбородок. Смотрит с видом победителя. А я не врубаюсь…
— Что это? — выдыхаю обалдело. — Тоха, возьми, — прошу брата. — Что там? — переспрашиваю хрипло.
— Отказ от ребенка, — выдыхает в ужасе тот. — Оформлен нотариально. Нотариус Заварухина…
Медсестра и санитарка застывают в изумлении. Я тоже.
Сейчас главное сына не уронить.
— Ну все, мальчики, счастливо, — весело воркует Лаура. — Мне пора, — кивает на входящего в роддом Мальцева. — Витя, сумки кто заберет? — восклицает капризно.
— Да пацанов сейчас пришлю, — лениво тянет тот. Протягивает Лауре цветы. Обнимает за плечи, ведет к выходу.
— Нельзя! Сюда нельзя! — машет на него медсестра.
— Ну тогда сама вынеси, — дает ей тысячу Малец.
С малышом на руках наблюдаю за этим театром абсурда. И даже двинуться с места не могу. Что теперь делать? Тридцать первое декабря. Метель. Новый год на носу. Надо срочно няньку искать… Вопрос где? И кто согласиться бросить дом и семью и примчаться ко мне. Ответ очевиден. Никто. Сколько денег не предложи. Придут. Но только завтра.
А мне сегодня нужно. Сейчас.
Глава 3
Каждая минута дорога. Привезу я Димку домой и что дальше? Даже переодеть не смогу, а покормить тем более. Это же смеси какие-то нужны.
А Лаура… сука… даже не предупредила заранее.
«Стоп, Лютов. Ты — адвокат или так, погулять вышел?» — останавливаю приступ паники.
— Погодите, — давлю взглядом сестричек. — Может мне кто-то помочь? Остаться с ребенком на пару дней. Меня научить, как за ним ухаживать, — прижимаю кроху к себе. И клянусь, за каждую его слезинку я вломлю обидчикам. И уж точно никогда не прощу Лауре эту выходку. Никогда. Не за себя обидно. За сына.
— Ой не знаю, — улыбается виновато санитарочка, а медсестричка, чуть постарше, глядит на меня задумчиво.
— Кать, Мальвина еще у заведующей? — спрашивает тихо у коллеги.
— Ну да! Куда ей! — кивает та, инстинктивно поворачиваясь к окну, за которым спецназовцы уже замаялись кого-то ждать.
— Идемте, — решительно заявляет медсестра. — Меня Олей зовут. Мальвина — моя подружка. Она специалист по ГВ.
— Что? — уточняю глухо.
С малышом на руках иду по коридору вслед за медсестрой. Руки дрожат, в башке туман. И я абсолютно ничего не понимаю, что делать дальше, как жить? Я доверился Лауре. А она подставила меня. По полной. Мне сейчас няня для малого нужна, а не Мальвина.
Нашли Буратино, бл…
По пути к главному врачу лихорадочно просчитываю варианты. Ни одного годного.
Найти няньку не сложно. Но все надо делать заранее. А тридцатого декабря кого отыщешь? Как вариант, можно было бы отвезти малого в Мокшанку. Но на улице снегопад. Обещают заносы и метель. Только сумасшедший попрет на трассу с ребенком.
Но и в Мокшанке новорожденного выхаживать некому. Лида, моя невестка, с токсикозом мается. Брат меня точно дубиной из дома погонит. Трясется над женой как над хрустальной вазой.
Остается только баба Тая — нянька двух поколений в моей семье. Но она уже старая. Я ей точно своего ребенка не доверю.
Вхожу в кабинет вслед за бойкой медсестрой. Мажу взглядом по золотой табличке.
Ирина Семеновна Велигоцкая. Главный врач.
А со спины уже Антоха напирает. Так и вваливаемся в большую светлую комнату, будто цыгане.
— Да вы ребеночка в автолюльку положите, — улыбается мне миловидная брюнетка в белом халате. Хозяйка кабинета и главный врач роддома.
Недоуменно смотрю на нее. А что так можно было?
— Оль, помоги, пожалуйста. Ну