Шаловливый король (ЛП) - Валентайн Мишель

Мои ноздри раздуваются, и я делаю глубокий вдох, пытаясь сохранить самообладание и ничего не швырнуть. Я, блядь, ненавижу, когда меня ставят в неловкое положение. Я всегда победитель — всегда номер один. Она не возьмёт контроль над ситуацией.

Ничего подобного.

Я не позволю этому случиться. Никогда.

Если Марго Бьюкенен хочет, блядь, войны со мной, то войны она и получит.

Глава 2. ГРЯЗНОЕ БЕЛЬЁ

Александр

Дверь в мой кабинет открывается, и я хмурюсь, полностью ожидая, что Марго вальсирует обратно для второго раунда. Я расслабляюсь, когда вместо неё в дверях появляется Джек.

Его аккуратно подстриженные тёмные волосы гармонируют с отутюженным чёрным костюмом. Джек ещё не смотрел в мою сторону, чтобы увидеть мой полный разгром, потому что слишком занят, проводя рукой по волосам и разглядывая мою людоедку-секретаршу.

Когда дверь за ним закрывается, на лице Джека расцветает самая широченная ухмылка во вселенной.

— Чёрт. Ты не сказал мне, что нанял новую горячую штучку. Ты уже залез туда, или у меня ещё есть шанс опередить тебя? Ты же знаешь, как я ненавижу твои объедки.

Я закатываю глаза.

— Брат, если бы я был на твоём месте, я бы не тронул эту суку, даже надев два презерватива. Она, блин, неприятности.

Лицо Джека озаряется, он бросает ещё один взгляд на дверь, прежде чем повернуться ко мне, игриво приподнимая брови над тёмными глазами.

— Мой любимый сорт.

Вот чёрт. Я только что подогрел его интерес ещё сильнее. Джек долгое время был моим напарником, и я знаю, что он так же гладок с дамами, как и я. Если он положит глаз на Марго, он не отступит, пока не вытрахает её всеми возможными способами до следующего воскресенья.

Надо срочно исправить ситуацию. Вылить на него, так сказать, холодной воды, прежде чем он загорится какими-нибудь безумными идеями вроде приглашения её на свидание.

— Она дочь Дэна Бьюкенена, — быстро сообщаю я ему, прежде чем у него появится полноценный стояк от мысли о том, как чертовски горячо Марго выглядит, сидя с той стороны двери.

Глаза Джека расширяются.

— Без шуток! Бьюкенен это произвёл? Не верю.

Я откидываюсь в кресле и поправляю галстук.

— Боюсь, что да.

— Так что она здесь делает? Когда ты сказал, что дашь ей работу, я не ожидал, что это будет место твоего ассистента. Разве она не знает, что мы собираемся разобрать бизнес её отца на запчасти и продать? Она должна нас ненавидеть, а не работать здесь на врага.

Я киваю.

— Она знает, и именно поэтому она здесь. В последний раз, когда я встречался с Бьюкененом, как ты знаешь, он согласился продать мне «Бьюкенен Индастриз» только при условии, что я обещаю дать работу его любимой дочери. Вот я и решил поставить её там, где смогу за ней присматривать.

Джек хмурится.

— Он может устроить её секретаршей куда угодно.

— Он боялся, что, раз она только что выпустилась, в нынешней экономике ей будет трудно найти что-то хорошо оплачиваемое.

Он качает головой.

— Всё равно не понимаю, зачем делать её работу здесь частью сделки?

Я барабаню пальцами по столу.

— Подумай, Джек. Бьюкенен — хитрый старый ублюдок. Он будет бороться до последнего, пытаясь найти способ спасти свой бизнес. Устроив сюда дочь, он рассчитывает получить информацию о покупателях, которых мы нашли, и перерезать нам дорогу. Затем он попытается сам заключить с ними сделку по продаже легко-отделимых частей своей компании, что уменьшит его накладные расходы и позволит продержаться на плаву, пока он не придумает следующий ход.

— И ты согласился пустить её сюда, зная это? Чёрт, Александр. Она может всё разрушить. — Я слышу нотку напряжения в голосе Джека. Он никогда не умел сохранять хладнокровие в стрессе. — На этой сделке поставлены миллиарды. Ты должен стать активист-акционером «Бьюкенен Индастриз».

Я поднимаю руку, останавливая его, прежде чем он успевает разойтись.

— Расслабься, Джек. У меня всё под контролем. Ты серьёзно думаешь, что Марго Бьюкенен может быть мне ровней? Да брось, чувак. Ты же знаешь меня сколько лет?

Он качает головой.

— Ты прав. Я тебя знаю, а значит, знаю, что женщины — твоё чёртово слабое место. Признай, ты уже пару лет в застое. Чёрт, ты стал другим после того, как Джесс тебя кинула. С тех пор ни одна женщина у тебя не задерживалась дольше одной ночи. Если Марго начнёт вилять перед тобой своей горячей задницей, ты прыгнешь, друг мой, и твой самоконтроль отправится к чёрту. Она залезет тебе в голову, и вся сделка пойдёт прахом.

Я знаю, Джек думает, что у меня наступил период засухи с тех пор, как Джесс Фонтейн бросила меня ради другого два года назад, что она раздавила меня, но он не может ошибаться сильнее. Уход Джесс с каким-то тренером по теннису, которого она встретила в загородном клубе, только ожесточил меня. Он сделал меня сильнее — заставил понять, что любви на самом деле не существует. Это всего лишь выдумка, которую люди создали для утешения в сказках — мифическая штука, как Санта-Клаус и пасхальный кролик. Я давно усвоил, что сказок не бывает. Людям пора перестать тратить время на поиски того, чего нет.

Платить за киску — определённо правильный путь.

Так что Джеку нужно перестать волноваться обо мне. Марго Бьюкенен не доберётся до меня, какой бы соблазнительной она ни была.

Я усмехаюсь.

— Поверь мне. Этого не случится.

— Следи, чтобы не случилось. Нам нужно, чтобы Бьюкенен продал тебе свои акции. Наши японские контакты хотят куски его компании, и единственный способ это осуществить — если ты станешь мажоритарным акционером. Мы не можем позволить, чтобы что-то пошло не так.

— Перестань волноваться. Ты скоро состаришься и поседеешь. — Я отталкиваюсь от стола и подхожу к небольшому бару в кабинете. Хрустальный графин с моим любимым тридцатилетним скотчем позвякивает о стекло, когда я наливаю янтарную жидкость. — Иди, выпей со мной. Давай отпразднуем нашу победу, прежде чем закрыть сделку за ланчем.

Джек подходит и кладет пару листов на деревянную стойку бара.

— У меня свежие цифры по акциям Бьюкенена. Они упали на тридцать пунктов. Всё складывается для нас идеально. Мы на пути к заключению нашей крупнейшей сделки. Твой отец гордился бы.

Я протягиваю Джеку его бокал, улыбаясь при мысли об отце. Меня невероятно радует мысль, что будь он здесь, отец разделил бы со мной этот праздничный бокал. Чёртов рак. Он забрал его у меня слишком рано, заставив повзрослеть чересчур быстро.

Я опрокидываю бокал и осушаю его, затем наливаю себе ещё. Мне, блин, нужна смена темы.

— Я слышал про тебя слушок.

Бровь Джека взлетает.

— Про меня? От кого?

Я ухмыляюсь.

— Одна попытка.

— Чёртова Дьем. — Джек потирает затылок. — Что твоя дорогая сестричка теперь про меня наговорила?

Я смеюсь.

— Рэйчел Уинслет, Джек? Серьёзно? Насколько же ты был отчаян, чтобы затащить её домой?

— Чёрт возьми, — бормочет Джек. — Я был на благотворительном вечере в «Уолдорфе» и перебрал. Большую часть вечера я разговаривал с твоей сестрой. Когда пришло время найти, с кем разделить удовольствие от моего общества на ночь, все приличные женщины были заняты. Рэйчел была единственным согласным телом.

— Её тело всегда согласно, — говорю я и затем смеюсь, не в силах сдержаться.

Джек пожимает плечами, будто больше нечего сказать. Общеизвестно, что эта женщина прокладывает себе путь через наши социальные круги на спине.

Я поднимаю руки.

— Эй, без осуждения. Трахаться — так трахаться, главное не заходить дальше этого.

Джек допивает и ставит бокал на бар.

— Дьем ещё что-нибудь сказала?

Я качаю головой.

— Нет, но какого чёрта ты всю ночь разговаривал с моей сестрой? Ты же не трахаешься с ней? Ты же знаешь, это единственное, что заставит меня убить лучшего друга.