Развод. Ты спал с нашим психологом - Кира Роуз

Константин подходит, я прячу лицо у него на груди. Не хочу, чтобы утешал разумными словами. Он молчит, обнимает, и я вцепляюсь в его рубашку. Хорошо ведь было. Почему я опять слушала Павла, почему не оставила это чёртово сообщение до утра? Пересылаю его Ларисе только позднее, когда могу отойти от Константина и не расплакаться.

За лето муж ещё несколько раз предупреждает о возможных потерях. В документах по разделу его представитель при этом указывает всю сумму займа. Лариса запрашивает подтверждения, сроки ответов тянутся. Я перестаю отвечать Павлу сама. Мне нужно работать, видеть детей; я больше не могу каждый вечер выслушивать, что с проектом Виктории опять что-то не так. Кирилл приходит ужинать, но ночует у отца. В августе покупаем ему обувь к школе, и я впервые за долгое время провожу с сыном целый день без разговора о разводе.

В сентябре компания отвечает: полностью вернуть деньги к тридцатому не сможет. До срока меньше двух недель. У Ларисы я читаю сводку расходов — съёмки, аренда, реклама, подготовка мероприятий. Вижу даты и вспоминаю, как Павел просил не звонить в выходные. Большой запуск, он занят. А я в эти выходные ехала к Виктории учиться не обижаться на занятого мужа.

— Он видел, на что она тратит? — спрашиваю. — Или просто переводил, сколько просили?

— Утверждает, что обсуждал программу, — отвечает Лариса, показывая его пояснение. — А теперь пишет, что доверился её профессиональному опыту. Подтверждения расходов ещё проверяем. По одним этим цифрам я бы не стала считать деньги потерянными.

Я перечитываю объяснение Павла. Удобно: когда вкладывал, разбирался во всём сам. Теперь, оказывается, доверился. Часть партнёров отказалась продолжать работу после разбирательства с центром, продажи не достигли обещанного. Муж требует от Виктории гарантии, которых та дать не может. И хочет встретиться со мной.

Прихожу в кабинет Ларисы к назначенному времени. Павел уже там, у открытого окна. Похудел, рубашка висит свободнее. Я едва не спрашиваю, нормально ли он ест, и злюсь на себя: ещё пожалей его! Он поворачивается, сразу заводит про ответ компании, даже сесть не предлагает.

— Ты прочитала? — спрашивает. — Она сначала обещает, потом присылает вот это. Я теперь должен ждать неизвестно сколько?

— А я должна была даже не знать, что ты туда деньги отдал. — Сажусь напротив, ставлю сумку возле стула. — Паша, чего ты хочешь от меня?

— Чтобы мы вместе потребовали возврата. И перестали выяснять отношения хотя бы здесь. Ты же видишь, что она сделала. Она нас обоих использовала.

Я смотрю на него, не в силах ответить. Нас обоих? Он приходит к жене, которой сунул в лицо её же письмо, и ждёт, что мы будем вместе жаловаться на его любовницу? Павел принимает моё молчание за готовность слушать. Объясняет, сколько она обещала заработать, как уверяла, что программа уже почти готова.

— Хватит! — перебиваю так громко, что Лариса закрывает дверь. — Не смей говорить «нас». Ты знал, с кем спишь. Знал, кому переводишь деньги. Меня ты хоть раз спросил?!

— Я говорил тебе о проекте, — огрызается он. — Не надо сейчас делать вид…

— О её проекте? — Я почти смеюсь, только от злости уже трясёт. — Ты говорил, чья это компания? Что платишь женщине, к которой водишь меня жаловаться на нашу жизнь?!

Павел отворачивается к Ларисе. Я узнаю этот поворот: со мной бессмысленно, я слишком разошлась, надо поговорить с кем-нибудь разумным. Прежде я начинала оправдываться. Сейчас хочется встать и уйти. Но он ведь потом напишет, что жена отказалась обсуждать семейные деньги. Я остаюсь и слышу каждое слово.

— Я предлагаю ей нормальное сотрудничество, — говорит Павел уже адвокату. — Виктория убедила меня вложиться. Как и с терапией: объяснила, что нам поможет. Я понимаю, как это выглядит, но я тоже…

— Ты тоже что?! — Я подаюсь к нему через стол. — Тебе она тоже рассказывала, что ты разрушаешь семью? Твои слова про усталость вырезала и показывала детям?

Он краснеет, резко отодвигает стул. Лариса просит дать мне договорить. Павел почти не слышит её, отвечает мне поверх голоса: никто не оправдывает Викторию, но сейчас речь о деньгах. И я вдруг так устаю от него, что больше не могу кричать. Он всё ещё рассчитывает объяснить, когда мне полагается помнить о его измене, а когда удобнее забыть.

— До первого визита? — переспрашиваю я. — Лариса, они уже тогда…

— Я ещё не видела все материалы. Представитель направит то, что его клиентка согласна предоставить. Завтра посмотрим вместе.

Мне ужасно хочется заставить её ответить сейчас. Да или нет? Они спали вместе, когда я сидела рядом с Павлом на диване и говорила, что хочу сохранить семью? Я закрываю окно слишком резко. Стекло дребезжит, и я пугаюсь собственного движения. Лариса всё ещё на линии, предлагает выбрать другое время, если завтра неудобно. Никакого другого времени я не вынесу.

Константин звонит вечером, предлагает приехать. Я отказываюсь, потом почти жалею: одной страшно ждать утра. Но он связан с центром, с Викторией, с тем апрелем. Сегодня даже его голос заставляет вспомнить, как долго мне никто там не помогал. Я знаю, что это несправедливо к нему сейчас.

— Давай завтра, — прошу. — Я позвоню после Ларисы. Костя, только не обижайся.

— Даша, мне не нравится, что ты одна. — Он замолкает, я слышу, как выдыхает. — Хорошо. Буду ждать звонка.

Ложусь, так и не выключив свет. Через час встаю проверить будильник, хотя он включён. Боюсь проспать, потом боюсь того, что узнаю утром. Засыпаю уже под утро и всё равно просыпаюсь раньше звонка.

К Ларисе попадаю под дождём. В кабинете пахнет мокрой одеждой, я снимаю шарф, вешаю на подоконник. Адвокат открывает файлы, предупреждает: Виктория передала только часть переписки, даты ещё будут сверять с другими документами. Мне уже всё равно, какой кусок они выбрали, лишь бы перестали прятать его от меня. Придвигаю распечатки. Август прошлого года.

«Мог бы остаться. Я опять одна проснулась».

Ниже ответ Павла: «Вика, не начинай. Я всегда возвращаюсь, дома удивятся. До сих пор тобой пахну».

Я смотрю на время — половина второго ночи. Он уже был дома? Уже лежал рядом со мной? Виктория отвечает, что в следующий раз не отпустит. Я отвожу