Развод. Ты спал с нашим психологом - Кира Роуз

— Нет. — Я сижу с телефоном и знаю, что немножко обижусь. Очень хочу, чтобы он ей понравился. — Только специально проверку ему не устраивай.

— Какую проверку? — Полина сразу возмущается. — Я даже не знаю, о чём говорить. Про работу спросить можно? Ты же сама говоришь, что он всё время занят.

— Можно, конечно. Прости, я нервничаю.

Дочь обещает приехать пораньше, чтобы успели поболтать вдвоём. В назначенный день покупаю продукты с утра. К вечеру мясо уже в духовке, салат в холодильнике. На троих не хватает одинаковых тарелок, достаю третью из другого набора. Ставлю себе — и смеюсь: будто кто-нибудь придёт проверять мою посуду.

Константин пишет днём, что увидимся вечером. Я отвечаю, что ждём к семи, хотя он и так помнит. Ещё хочется напомнить, как это важно. Не пишу: спрашивала, он подтвердил. Нельзя же перед каждым обещанием переспрашивать пять раз.

Полина приезжает без двадцати семь, как договорились. На ней джинсы и рубашка, волосы убраны заколкой. Я обнимаю её, пропускаю на кухню. Дочь замечает, сколько места заняли готовые блюда, и с деловым видом выясняет, когда мы ждём остальных гостей.

— Всё, перестань, — смеюсь я. — Мне хотелось приготовить.

Она помогает убрать пустые пакеты, режет пирог. Я достаю приборы, ловлю себя на том, что опять поглядываю на часы. Полина замечает и сама признаётся:

— Я тоже волнуюсь. Представляю, как скажу: здравствуйте, вы теперь с моей мамой.

Мы смеёмся, я прижимаю дочь к себе. Прошу не подбирать особенных слов. Полина обещает постараться и спрашивает, успела ли я сама придумать речь. Отвечаю, что уже забыла от волнения.

В семь выключаю духовку. Мясо оставляю внутри, чтобы не остывало. Полина пробует кусочек пирога, утверждает, что до ужина ещё время. Константин должен вот-вот подъехать.

В семь пятнадцать я ещё не звоню. Пробки, парковка, мало ли. В семь двадцать пять пишу, не подъехал ли: всё готово, можем встречать. Сообщение остаётся непрочитанным. Дочь рассказывает о занятиях, я то и дело теряю нить, приходится переспрашивать.

— Мам, может, поедим? — предлагает она. — Приедет, присоединится.

Прошу подождать ещё чуть-чуть. Уже и сама голодная, но начать без него почему-то неловко. В семь тридцать семь Константин звонит сам.

— Даш, я задержусь. С заказчиком срочное, нужна личная встреча. Мы сейчас заканчиваем разговор, потом…

— Костя, Полина уже здесь, — перебиваю я. — Мы с семи тебя ждём.

— Прости. Крупный клиент, вопросы по конфиденциальности. Сегодня потребовал встретиться, договор под угрозой. Я должен это разобрать.

Я стою у подоконника с телефоном. Значит, уже разбирает. Уже договорился, начал, а нам только сейчас сообщает. На столе три прибора, дочь смотрит на меня из комнаты.

— Когда ты понял, что не приедешь вовремя?

— Я рассчитывал закончить раньше, — начинает он. — Потом он потребовал…

— Но ты уже решил остаться там? — перебиваю я. — До того, как мне позвонил?

Константин молчит несколько секунд.

— Да. Даш, я не мог просто отмахнуться. Сейчас не знаю, во сколько освобожусь. Поужинайте без меня, я приеду, как закончу.

Я слышу рядом с ним голоса. Ему нужно вернуться к людям, которые ждут. А Полина уже ждёт у меня, и я не знаю, что ей сказать.

— Хорошо, — отвечаю и отключаюсь.

Дочь поняла по разговору. Говорит, что ничего страшного, давай есть. Я начинаю объяснять про крупного клиента, про неприятности в центре, потом замечаю, как она смотрит на меня.

— Мам, я слышала. Не надо. Доставай горячее.

Мы садимся вдвоём. Мясо удалось, Полина хвалит, просит добавки. Я подкладываю ей, стараюсь слушать про учёбу. Когда в подъезде хлопает дверь, невольно замолкаю. Дочь делает вид, что не заметила, продолжает рассказывать.

К девяти уже пьём чай. Я показываю, где Кирилл поправил шкаф, вспоминаю его визит. Полина спрашивает, как у меня с Константином. Рассказываю про ресторан, про прогулку. Всё равно улыбаюсь, хотя злюсь на сегодняшнее опоздание.

— А не получится опять, что ты всё время ждёшь? — тихо спрашивает дочь. — У него работа, у тебя ужин. Ты же так уже жила.

Я ставлю чашку слишком резко. Хочется сказать, что она его совсем не знает. Что он действительно работает, что мне с ним хорошо. Сама боюсь с половины восьмого, а слышать от дочери ещё больнее.

— Один вечер, Полина. Всего один. Зачем ты сразу…

— Я ничего не сказала про него плохого! — перебивает она. — Просто спросила. Ты сразу сердишься, будто я против вас.

Дочь отодвигается, смотрит в чашку. Ещё минуту назад мы спокойно болтали. Мне жаль, что сорвалась на неё.

— Прости. — Отодвигаю чашку. — Ты права, что спросила. Мне просто обидно.

Полина не сразу оттаивает. Крутит салфетку, потом спрашивает, не звонил ли он ещё. Я отвечаю, что нет, и предлагаю нарезать оставшийся пирог. Не хочется превращать весь её вечер в ожидание моего мужчины.

В половине десятого дочь собирается: завтра рано дела. Упаковываю ей мясо, она забирает часть пирога. Возле двери обнимает, просит не сидеть до ночи. Я обещаю лечь, если устану. Провожаю и возвращаюсь к столу. Третья тарелка осталась чистой.

Константин приезжает после десяти. С цветами. Смотрю на него в прихожей: усталый, ворот рубашки расстёгнут. Хочется обнять и одновременно спросить, почему нельзя было предупредить до того, как мы накрыли стол.

— Полина уехала? — спрашивает он.

— В половине десятого. Утром дела, ждать дальше не могла.

Он протягивает букет, я не беру. Константин медленно опускает руку.

— Прости, Даш. Я собирался закончить раньше. Клиент сегодня потребовал личных гарантий по работе с данными. Мы не могли перенести, там серьёзный договор, и…

— Я хотел приехать, — отвечает Константин. — Правда. Только сейчас это, наверное, уже… Даш, я понимаю, что подвёл вас.

Я молчу. Он стоит передо мной, усталый, расстроенный, и так хочется просто обнять. Но потом вспомню, как ждала, и буду снова злиться. Всё равно придётся говорить.

— Мне лучше уйти? — спрашивает он.

Я отвечаю не сразу. Потом киваю.

— Сегодня да, Костя.

Он прощается, оставляет цветы. После его ухода ставлю букет в воду, убираю со стола. Мясо перекладываю в холодильник. Есть больше не хочется, хотя перед его приходом собиралась ещё налить себе чаю.

Следующие несколько дней разговариваем коротко. Константин спрашивает про работу, я отвечаю, спрашиваю про его день. На второй вечер он предлагает заехать.

— Не сегодня, — говорю я и слышу, как он замолкает.

— Хорошо. Позвони, когда захочешь.

Я держу телефон, не прощаясь. Хочу, чтобы приехал. И не хочу снова начать улыбаться с порога, пока между нами всё недоговорено. Константин тихо произносит моё