Не смотри на меня. Книга 1 - Мария Летова

У него не получается. Он злится.

Его серая футболка в крови. Выглядит страшнее, чем любое из повреждений на его лице.

Я вижу, что кожа у него бледная. Даже отсюда вижу покрасневшие глаза. И почти не сомневаюсь в том, что в крови у него не только алкоголь. Для этого мне даже в медицинском учиться не надо, я и так знаю… видела, как это бывает, когда чем-нибудь “закинулись”.

Я быстро подлетаю к подоконнику и принимаюсь разбирать сумку.

От волнения внутри у меня начинает стучать настоящая дробь. Еще ни разу в жизни мне не приходилось в реальности оказывать даже первую помощь, и я чувствую, как от подступившей ответственности начинаю потеть.

Мокнет шея, спина, слегка дрожат руки, и я с силой сжимаю их в кулаки.

Кут усаживается в то самое кожаное кресло за пустым столом, упирает в колени локти.

Адреналина у меня в крови столько, что впервые я забываю о присутствии этого человека в моменте, когда он поблизости!

Все его присутствие в итоге сводится к тому, что он сливается с обстановкой.

Не издает звуков, не вмешивается.

Его телефон тоже не проявляет признаков жизни, но даже если бы и проявлял, я отключилась настолько, что не заметила, как в комнате на одного человека прибавилось.

В дверь просочился какой-то парень, и я увидела его, только когда закончила. Даже несмотря на то, что он громко топтался возле стола, за которым Кут сидел, тихо что-то ему говорил.

Пустой желудок — это лучшее из того, что могло со мной сегодня случиться. С этим выводом я собираю в пакет одноразовые инструменты, чтобы выбросить, и мне кажется, что они весят наравне с кирпичами.

Я отправляю пакет в урну рядом с кулером. Возражений по этому поводу нет. Всем все равно.

Мои руки скользкие, они дрожали все время. У моего пациента настолько притупленные реакции, что можно было и без анестезии обойтись, но даже с ней я все равно боялась сделать ему больно.

Мой почерк пляшет, когда на тетрадном листе я нацарапываю инструкцию по уходу за раной, надеясь, что ничего не забыла.

Красные пятна со своих щек мне хочется стереть, я чувствую их, когда прикладываю ладонь…

— Проспится и пусть валит…

— В смысле? Совсем?

— Да. Чтобы я его здесь больше не видел.

— Кут…

Я просовываю руки в рукава куртки, бросая взгляд на дверь, у которой этот разговор происходит. Провожу ладонями по волосам у висков, убирая от лица все лишнее.

Резко и топорно.

Вижу, что задерживаться мне здесь не придется — Кут берется за ручку, открывает дверь. Смотрит на меня в ожидании. Его кожаная куртка скрипит при каждом движении, взгляд прямой.

Я быстро пересекаю комнату, вручая листок с инструкциями тому, второму парню, потому что уверена — мой пациент его потеряет. Он сидит на диване с закрытыми глазами, может уже в отключке.

— Если будут вопросы, можно посмотреть в интернете… — советую я, проскальзывая в дверь.

И все время, пока иду по зданию, гляжу под ноги, мечтая попасть на свежий воздух. Ориентируюсь на скрип кожаной куртки впереди, задевая носом остатки повисшего в воздухе запаха мужского парфюма.

Он перебивает запах медикаментов, может поэтому я позволяю ему мои рецепторы трогать. Пользуюсь этим запахом, вместо того, чтобы избавиться.

Мне приходится поспевать, ведь, как и до этого, шаги впереди хоть и не очень быстрые, но широкие. Еще они тяжелые из-за манеры движения, и эту походку я уже успела запомнить.

Я встряхиваю на ходу ладонь, которая после моего “вышивания” теперь немеет. Ее все никак не отпустит после перенапряжения, которому я позволила скопиться кажется по всей руке до плеча.

Я сжимаю и разжимаю пальцы, выходя вслед за Кутом на улицу.

Он просовывает руку в карман куртки и припаркованная почти у входа машин очень громко пищит сигнализацией.

Я отсюда слышу, как щелкают замки.

Компания у входа в мойку на этот звук вся оборачивается, в том числе блондин, которого… я отшила.

Я на него не смотрю, только мажу по лицам беглым взглядом, в том числе потому, что от адреналина у меня перед глазами все пляшет. Я двигаюсь к машине без каких-то инструкций, и у меня хватило опыта общения с ней, чтобы дверь открыть с такой сноровкой, будто я каждый день это делаю.

Я забираюсь внутрь, больше занятая тем, чтобы убрать с лица волосы, которые приклеило к нему ветром.

Скрип кожаной куртки рядом раздается почти сразу.

Щелкнув замком ремня, я бросаю взгляд на компанию у бокса, потому что любопытство, которое я сдержала, все же побеждает. Там четверо человек, и, несмотря на то, что они слишком далеко, чтобы досконально видеть меня в салоне, все же прячу глаза, когда вижу, что тот блондин тоже смотрит.

Стоит, обернувшись.

Резко повернув голову, я смотрю на Кута.

Взгляд задевает дорожки татуировки у него на шее. Я не представляю, что это за рисунок, по этим штрихам ничего не понятно, но он однотонно-черный.

Кут тоже бросает на меня взгляд. Как раз в этот момент мой желудок решает очнуться и на весь салон урчит, будто от голода прилип к позвоночнику.

Блин.

Я кусаю изнутри щеку и глубоко зарываюсь спиной в кресло. Чтобы скрыть позорную неловкость, говорю:

— Через пару дней швы нужно осмотреть. Могут быть воспаления. И еще я забыла написать, что нельзя отрывать корку…

Боюсь представить сколько всего еще из моей головы от волнения выскочило!

Кут заводит машину.

— Дальше он сам разберется, — слышу я. — Он не такой тупой, как кажется. Почти умный.

Его слова мне не нравятся, ведь у меня свой собственный огромный запрос на то, чтобы убедиться, — я все сделала нормально!

Я не спорю. Прямо сейчас не знаю, должна ли. Или мне просто нужно принять озвученное решение, потому что Куту лучше знать, как поступить?!

Бросив еще один взгляд на компанию прямо по курсу, я отворачиваюсь, теперь в другую сторону. Смотрю в окно, тихо спрашивая:

— Ты его уволил?

— Да.

— У него точно плохой день…

— Он сорвал мне сделку, — проговаривает Кут.

Его голос не звучит зло, он звучит резко, но у меня явно переизбыток впечатлений, чтобы я могла об эту резкость резаться или ударяться. Или это тоже привыкание?!

— А как же первое предупреждение? — произношу я.

— Он его получил на собеседовании.

Я издаю елеслышный смешок, пытаясь понять справедливо это или нет. Правда в том, что мне того парня жалко. Побитый