Не смотри на меня. Книга 1 - Мария Летова

Повернуть лицо меня заставляет вопрос, который слышу через секунду:

— У тебя время есть?

— Зачем? — спрашиваю я, скользнув взглядом по лицу напротив.

— Видимо, надо пообедать, — говорит он с усмешкой.

Моя неловкость возвращается вспышкой, щеки опять теплеют.

Сейчас, когда у моих эмоций откат, я чувствую голод, как черную дыру внутри, но я в состоянии потерпеть, правда комната в общежитии сейчас представляется мне коробкой, в которой можно задохнуться.

У меня слишком много… лишней энергии...

Я все равно не пойду домой, даже если меня высадят прямо у двери, и в голову при этом больше нихрена не приходит.

Всем хороших выходных!

Несмотря на сорванную сделку с настроением у него явно все в порядке, ведь на то, что перед нами на дорогу вдруг влезает другая машина, Кут реагирует просто тем, что сигналит.

Не знаю какие именно провода в моей голове от перенапряжения сегодня перегорели, но я не успела испугаться, даже несмотря на то, что машина резко сбросила скорость и меня качнуло вперед. И в скорости ли моих реакций дело или в том, что я уверена, — водитель машины, в которой я нахожусь, точно свои водительские права не купил.

Это просто-напросто уверенность в том, что ездить с Кутом в одной машине безопасно.

Понимание заставляет прорезаться складку у меня на лбу, ведь это ощущение… хоть какой-то настоящей безопасности теперь постоянно от меня убегает, и поймать его — до кома в горле волнительно.

Я смотрю на свой маникюр, чтобы приклеиться к чему-нибудь взглядом.

Кут на дорогу много времени не тратит, кажется, и ехал целенаправленно — в кафе прямо по ходу движения. В этом вопросе я уж точно не советчик, поэтому и не лезу. Молча выхожу из машины, когда мотор глохнет.

Внутри кафе от запахов еды захлебываюсь и, как только сажусь за стол, хватаю меню…

Кут все делает медленнее.

И раздевается, и устраивается, из-за этого и я себя торможу, особенно, когда ловлю его взгляд мимоходом.

Заставляю себя предметы брать, а не хватать, упрямо заставляю.

Вопроса о том, кто будет платить, Кут не поднимает. Ни тогда, ни теперь. Для меня это не в порядке вещей, а наоборот. Среди моих знакомых принято платить только за себя, исключением был разве что мой первый парень, но я всегда принимала это со скрипом, как и… его внимание…

Деньги для Ярослава Кутова явно не проблема, может поэтому у меня никакой реакции на то, что он заплатит за мой обед. Как и у него самого.

Я диктую свой выбор официанту, и он дико жадный, но передумать я не успела. Сразу после этого я отправляюсь в туалет, чтобы помыть руки. Кут сосредоточенно набивает сообщение в своем телефоне, когда возвращаюсь.

Процессу отдано достаточно его внимания, чтобы я посмотрела в его лицо дольше, чем одну секунду. Целых пять, прежде чем он убирает телефон в сторону, подняв от него взгляд.

— Возьмешь отсюда такси, — говорит он. — Мне нужно в другую сторону, отвезти уже не успею.

Это не просьба и не предложение.

Кажется, он указывает всем, не только мне. Будто в его жизни все на его условиях. Я не знаю, почему это работает! Может потому что его слова, как камни? Первая мысль — сделать так, как он говорит, вторая… где-то застряла.

Я не знаю, как вести себя с ним. В моей жизни он такой каменный один!

Я смотрю в окно, наконец-то по-настоящему присматриваясь. Словно помня, как плохо я в этом городе ориентируюсь, Кут говорит:

— Мы рядом с объездом. Через полкилометра развязка и выезд на проспект.

Он указывает подбородком на окно в направлении, которое озвучил. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть. Строю в голове маршрут, но он быстро рассыпается. Я все еще не привела в порядок нервы.

То, что я остаюсь немой, Кута, как и всегда, не смущает.

Я никогда и не была… разговорчивой, чтобы вести себя по-другому, но вопрос, насколько ему по барабану, глохнет, потому что не хочу над этим думать!

Достав из заднего кармана джинсов маленький складной кошелек, Кут заглядывает в него и, не выбирая, достает купюры, которые кладет на стол. Накрыв их ладонью, двигает ко мне, говоря:

— Это “спасибо”.

Я цепляюсь взглядом за его ладонь. Он ее убирает, но даже после этого я медлю с тем, чтобы забрать деньги. Там много, по крайней мере для той работы, которую я сделала. Много! Я даже не уверена в том, что сделала ее хорошо, и я медлю потому, что не знаю, — за что он мне платит?! За что в действительности?

За эту работу или… доплачивает…

Я глотаю слюну, которая на секунду застряла в горле.

Поджав губы, протягиваю руку…

— Я могу дать ему свой номер… — говорю я.

— Ты Мать Тереза?

Слегка злясь от этой насмешки, поясняю:

— Нет. Я просто люблю доводить дело до конца.

Кут смотрит на меня расслабленно.

— Хорошая привычка. Может пойдешь ко мне работать? — продолжает усмехаться он.

На эту шутку я ничего не отвечаю.

Отвожу глаза, потому что продолжаю слегка кипеть.

— Так у тебя освободилось место? — спрашиваю я.

— Открылась вакансия.

Вспомнив про Джона, я выпаливаю:

— Мой знакомый ищет работу.

— И что? Хочешь за него впрячься?

В ответ я пожимаю плечом.

— Когда за кото-то впрягаешься, спрос с тебя, — реагирует Кут. — Тебе точно это надо?

Каменная твердость этого вопроса давит достаточно, чтобы от идеи отказаться, но я все равно придерживаю ответ. Может потому что задумалась гораздо глубже, чем планировала. О себе, о том, сколько у меня смелости и готова ли я за кото-то отвечать.

Мой ответ — не знаю.

Я стискиваю его между зубов.

Ему это как будто понятно. На его губах все та же усмешка.

Я чувствую себя маленькой. Маленькой, глупой рядом с ним. Чувствую себя ребенком.

Сколько ему лет?!

Я стреляю взглядом по его лицу. По обратной стороне красивой картинки. По ее реальной стороне со всеми неровностями и “зазубринами”.

— Если надумаешь, скажи, — бросает он в ответ на мое молчание. — Но затягивать не советую.

— Много желающих?

Этот вопрос тоже его веселит. Он даже не сразу отвечает, но все же отвечает:

— Пара человек точно найдется.

Я смотрю в тарелку, которую передо мной ставит официант. Смотрю пару секунду, чтобы не хвататься за вилку оголтело. Как всегда вспоминая, что Таня так бы никогда не сделала!

От удовольствия у меня закатываются глаза.

Моя паста