Не смотри на меня. Книга 1 - Мария Летова

Из меня пробкой выскакивает вся сонливость — мгновенно пугает понимание, что все это обещает мне хреновый вечер!

Пока Джон заглядывает под капот, я смотрю по сторонам, пытаясь понять, где мы находимся, но вокруг ни одного фонаря, заправку мы проехали еще двадцать минут назад.

Я в курсе, что эта машина ломается примерно постоянно, но еще ни разу эти поломки не заставали нас в дороге.

Меня не плющит только потому, что есть надежда на быстрое разрешение проблемы, поэтому я смотрю через лобовое стекло на поднятый капот, решая не мешать и просто подождать…

Всем привет

Тая

Фары проносящихся мимо машин слепят меня каждый раз, когда появляются, но я все равно всматриваюсь в каждую примерно последние десять минут.

Их здесь в принципе не много, а за последние полчаса по пальцам можно пересчитать, так что появление каждой на горизонте заставляет меня прикусывать изнутри щеку.

На всякий случай я не выпускаю из рук телефон, но он молчит, в то время как телефон Джона не замолкает. Он на проводе уже минут тридцать.

Решает… вопросы с машиной, за которой уже с минуты на минуту должен подъехать эвакуатор. Именно поэтому у меня под задницей битое стекло, ведь остаться одной посреди этой дороги — перспектива, от которой частит пульс.

Мы застряли примерно посередине, но машину Джон оттащит назад, домой. Вариант тащить ее в город он не рассматривает, тачку он ремонтирует только у своих, на родине.

— Блядь, еще и телефон садится!

Он злится, ныряя в салон, а я чувствую, как моя тахикардия смешивается с холодком в животе, ведь нутро ухнуло вниз, когда у очередной пронесшейся мимо машины метров через двадцать вспыхивают ярким красным светом задние фары…

Я поворачиваю голову, которую выкрутила назад. Перевожу взгляд на Джона, но его слова я не слушаю, только вижу, как его губы шевелятся, ведь мое нутро ухнуло вниз от… облегчения. И оно такое огромное, что я на секунду глохну…

У меня в ушах тонко пищит.

Пульс спотыкается, а потом опять несется галопом, когда я в спешке начинаю проверять свои вещи и застегивать сумку.

— Это за тобой? — Джон тоже смотрит назад.

Я киваю, пока парень присматривается к машине.

Он едва заметно присвистывает. Когда на него смотрю, его брови подняты.

— Нормальное такое у тебя такси… — комментирует он.

— Да. Я пошла… — проговариваю я. — Удачи…

— Угу…

Меня снова ослепляет фарами. На этот раз от легковушки, которая появляется с другой стороны, и этот свет на секунду выхватывает из темноты кусок дороги и машину, стоящую на противоположной обочине.

Она уже не просто светит, а мигает яркими красными огнями, и я иду на это мигание, перебегают освободившеюся дорогу.

Это не такси.

До города осталось ехать минут сорок, но такси я вызвать не смогла. Здесь интернета нет, здесь и на телефонной связи две “антены”.

Салон успел остыть настолько, что уличного холода я почти не чувствую, но, когда сажусь в другой салон, кожаный, от укусившего меня тепла голова идет кругом.

От тепла, от запахов.

От смены обстановки, которая развернулась на все сто восемьдесят.

Захлопнув дверь, я просто смотрю перед собой.

Вперив взгляд в стекло, выравниваю дыхание, неподвижно вливаясь в тишину, которая салон этой машины наполняет.

Сжимающие телефон пальцы начинают покалывать…

У меня было два варианта — вернуться вместе с Джоном назад или найти кого-то, кто сможет забрать меня отсюда и отвезти в город.

Мне не нужно назад.

Помимо того, что я не могу явиться к родственникам вот так — из ниоткуда, завтра мне на занятия, и, чтобы на них успеть, придется встать в пять утра, а потом четыре часа трястись в автобусе…

Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на водителя. Ну или потому что нужно отклеить этот пластырь. Сдернуть!

Ярослав Кутов встречает мой взгляд без какой-либо суеты, из нас двоих суечусь лишь я — это не видно невооруженным глазом, это у меня под курткой, там где сердце все еще пляшет, но я так замерзла и устала, что не в состоянии чувствовать хоть что-то, кроме этой усталости…

Не в состоянии оценить насколько это реальная вещь — то, что он приехал!

Что на это согласился, когда я позвонила ему чуть больше часа назад.

Что я сделала это, находясь далеко не в панике, а… почти с холодной головой, пусть и сжимала кулак хруста костей.

“Ну, давай попробуем”, — ответил он неторопливо, когда я приблизительно объяснила, где нахожусь.

И то, что ему нужно найти меня на трассе с учетом времени суток.

Он сказал это далеко не сразу, совершенно точно думал, стоит ли…

Да, твою мать, мое сердце стучит очень громко!

Я отворачиваюсь, выдохнув:

— Спасибо…

Мою спину примагничивает к сиденью, тело покалывает в разных местах. На этом я концентрируюсь с головой, а не на том, что ответа на мое спасибо не следует.

Машина трогается и начинает разворачиваться.

* * *

Он одет в очередную толстовку, это все, что зафиксировали мои глаза в той темноте, которая царит в машине. Это и то, что на его щеках много щетины. И еще то, чтоего взгляд мое лицо изучал целых три секунды, без спешки по нему перемещаясь.

Я выдыхаю и выдыхаю, пока обочина и серый “Форд” остаются за спиной. Я ощущаю себя так, будто нахожусь в космическом корабле, и имею хотя бы одно четкое понимание — я оставляю за спиной огромную кучу геморроя.

Мне удалось его избежать, так что свое спасибо… я не оторвала от сердца…

Оно слегка дергается, когда я слышу вопрос:

— Давно стоите?

Никакой усталости не хватит, чтобы приглушить реакцию моей головы на голос этого человека. Это уже не шипы, это вибрация какого-то узелка глубоко внутри. Словно этот голос его теребит и заставляет колебаться, дрожать.

— С пяти… — отвечаю я, глядя на крышку бардачка перед собой.

Сейчас почти семь, так что да, долго.

— Не самый жесткий вариант, — замечает он.

Я кошусь на его профиль.

Это из личного опыта?

С учетом рода его деятельности, вполне возможно, что да!

Я не спрашиваю…

Спрашивает он:

— Холодно?

— Я уже не чувствую. Наверное, у меня… терминальная стадия гипотермии…

Его реакция — очень тихий смешок.

— А так? — спрашивает он.

Мне в лицо ударяет поток теплого воздуха.

В лицо, по ногам.

Мурашками взрывается все тело от пяток до макушки. Я выставляю вперед ладони, прикрываю глаза…

— Вау… — говорю на выдохе.