Не смотри на меня. Книга 1 - Мария Летова

— Ничего не нужно.

— Предложение остается открытым.

В ответ я молчу.

Смотрю на подсвеченные дома. Почти как туристка.

— Мой номер у тебя есть. Это на всякий случай. Вдруг, нужна будет какая-то помощь…

Мост тоже подсвечен, я этим маршрутом раньше не ездила. Всегда с другой стороны проспекта…

— Сохрани…

Я не двигаюсь, хотя телефон сжимаю в ладони до боли в костях.

— Голос подай.

Зубы сами собой сжимаются.

Пальцы прилипают к телефону намертво.

Я произношу сипло:

— Я… услышала.

— Услышала? — смешок.

По рулю стучат пальцы.

— Услышать мало. Нужно еще усвоить, — слышу я замечание.

После короткой паузы, продолжение:

— Я не мастер на час, но могу подключиться к вопросу, если нужна помощь. Я могу решать проблемы, я говорил. Сама разберешься с этой информацией?

Мое “да” вынужденное. Я выдавливаю его, выжимаю.

— Не надо стесняться. Я это не для красоты леплю, это для руководства к действия. Услышала?

— Да.

— Усвоила?

Во мне клокочет желание сказать, куда… он может засунуть свою помощь. От этого пульс в ушах грохает, и в голове вспыхивает картинка…

Белая плитка перед глазами, тусклая лампочка на потолке, жесткие руки на моих бедрах.

Я сама виновата?! Да. Нет. Не знаю…

Желание выйти отсюда душит.

— Я нормально воспринимаю на слух, — отзываюсь я.

В ответ тишина, и меня это радует.

Я вытягиваюсь в струну, под задницей будто битое стекло. Слежу за тем, как проносятся мимо знакомые дома, почти что их считаю.

— Куда тут?

— Останови здесь… — машу перед собой рукой. — Прямо вот здесь…

Машина тормозит, не доехав десять метров до остановки. Двери закрыты, я дергаю ручку еще раз, чтобы это было видно, но замки не щелкают.

— Может, у тебя есть ко мне вопросы?

— Нет…

В машине пикает какой-то сигнал.

Я хочу на воздух, потому что у меня ощущение духоты. От знакомого запаха. Его перебивает запах шоколадных сигарет, новый, но перебивает не на все сто процентов. Смешанные, они создают один общий. Сильный.

Жду, вцепившись в сумку.

К панели неторопливым движением тянется рука.

Наконец-то щелкает.

Теперь я ныряю в обратный контраст, и, несмотря на то, что это рывок из тепла в осеннюю промозглость, мне по кайфу!

Шелест колес за спиной раздается только после того, как я отхожу шагов на десять, и меня это нервирует, зато я узнаю, что в действительности значит сбросить с плечь груз, когда в спину перестают бить фары.

Через минуту вхожу в аллею перед больничным зданием, и на этом от поездки меня отрезает окончательно.

Тая

За неделю я оборачиваюсь на эту поездку только когда случайно занесет.

Я хочу, чтобы так было и для этого стараюсь, но не так, чтобы очень-очень сильно. Очень сильно не нужно, из-за возвращения в смены я опять совмещаю.

Работу, учебу и сон.

В этом графике все остальное, как и раньше, из моей жизни выпадает, но теперь мне так даже удобно. Общение, кроме самого необходимого, по прежнему меня напрягает.

Ко мне не вернулось желание общаться, я хочу оставаться невидимкой. Хочу до безумия, чтобы с утра до вечера единственными словами, которые мне нужно произносить вслух, были “да” или “нет”, и у меня почти получается, когда не приходится излагать вслух свои скудные познания в медицине во время занятий. С этим не так сложно, я стабильно их посещаю, так что могу рассчитывать на поблажки и второй шанс.

На этой неделе он нужен мне постоянно даже для тройки. Мои оценки выглядят убого в принципе, но всегда спасало то, что я знаю, — я могу лучше. Могу, если захочу. Я сделаю это легко. Я это знаю, на остальное плевать.

Я трачу на стирку половину своего единственного выходного. Из-за того, что проснулась поздно и из-за того, что приходится дождаться своей очереди в прачечной общежития.

Глядя на то, как машинка крутит внутри мешок с моими вещами, я просто слушаю мертвую тишину в своей голове.

Положив на колени подбородок, я подпираю стену на скамейке в углу, вынужденная торчать здесь, потому что опоздать даже на пять минут к завершению стирки, значит найти свои вещи в лучшем случае в машинке, а в худшем на грязном полу.

После смены голова у меня мутная, поэтому я даже не пытаюсь браться сегодня за учебу. Не пытаюсь напрягать извилины, тем более решать что-то, что давно откладываю.

Например, сложить в голове какое-то внятное представление о том, что собой представляет лежащая у меня под матрасом сумма в виде каких-то реальных вещей.

Мне на ум толком ничего не приходит, потому что мои запросы… из них исключено все лишнее. Это почти не привычка, я и сама не люблю покупать что-то лишнее, судя по всему, это моя генетика.

Может быть я просто не хочу признавать тот факт, что фантазия у меня плохая, но даже если и так, по этому поводу я чувствую себя ущербной, только когда смотрю на свою сестру, а сейчас… меня не парит, что я не знаю, на что можно потратить такую сумму, меня достало уверять себя в том, что эти деньги… мои.

Дура…

Я закрываю глаза.

Шкаф — это единственный завал, который я за эту неделю разобрала. Ни в учебе, ни в голове я ничего не разгребала. Я не пытаюсь понять, как называется это чувство, которое поселилось внутри, — тревога от того, что теперь я знаю, как на самом деле чертовски сложно себя защитить. Насколько на самом деле я слабая, ничтожно. И на меня то и дело валится ощущение, что безопасного места не существует.

В этом мире нет нихрена безопасного!

Внутри будто выбили какую-то опору и там нестабильно. Иногда это ощущение настоящее. Похожее на накатившую слабость в коленя. Реальное, физическое.

Эти мысли проезжаются по голове, заполнив ту пустоту, которая была там с тех пор, как я проснулась. На самом деле я ватная даже сейчас, спустя полдня бодрствования.

Выгружая из машинки свою почти сухую одежду, я заталкиваю вещи в пакет, но перед этим на секунду прижимаюсь носом к свитеру, чтобы запахом стирального порошка унять взбунтовавшийся в горле осадок…

* * *

Большую черную иномарку, которая подпирает шлагбаум, я раньше ни здесь, ни вообще не видела, но я не сомневаюсь ни секунды…

Меня просто щелкает.

Внутри просто включается какой-то рубильник, и я ни секунды не сомневаюсь, чья это машина. Или, кто на ней приехал. Что-то даже на вид такое