Не смотри на меня. Книга 1 - Мария Летова

Имя и фамилия.

Наверное, знать еще что-то было бы полезно, но ведь я все еще надеюсь, что никакого звонка сегодня вечером не будет. И вообще больше никогда.

Воспоминания о вчерашнем дне — кисель. В него вылились все мои эмоции. Они не бурлят, не кусаются. За ночь улеглись, наверное потому, что нет раздражителя. И это состояние меня устраивает, я бы в нем осталась, но в начале седьмого мой телефон звонит, и я испытываю дикое желание не отвечать…

Заталкивая в сумку свою больничную форму, я чувствую, как опять накатывает ощущение колючего комка в животе. Реакция на раздражитель!

Я принимаю звонок после пятого гудка.

— Алло, — произношу отрывисто.

— Буду через пять минут. Подъеду туда же.

Вопросов я не задаю.

Двигаюсь в соответствии с желанием поскорее вернуться назад, но задержка после того, как просовываю руки в рукава куртки, — непреодолимая.

Я стою посреди комнаты, дожидаясь, пока уляжется пульс, поднятый резкими движениями.

Соседка со вчерашнего вечера не возвращалась, я одна. За окном уже полностью темно, днем была облачность без осадков, и сейчас все, кажется, так же.

Я все равно на всякий случай прислушиваюсь, но стука по подоконнику не слышу.

Выхожу из общежития в желтый круг от фонаря и сворачиваю направо. Здесь так активно чистят дорожки, что листья под ногами за все время ни разу не становились ковром.

Я смотрю себе под ноги, двигаясь этим дерьмовым маршрутом. Дерьмовым, потому что использую его только после звонков с номера, который заканчивается на три семерки.

Улицу впереди напополам делит яркий свет фар. Меня он тоже выхватывает, когда появляюсь из-за угла, но через секунду гаснет.

Двигаясь вперед, я уже вижу движение мне навстречу: водитель выходит из машины, открывает заднюю дверь…

Хлопок, еще хлопок.

Его движения — в темпе. На самом деле я надеюсь на то, что он спешит.

Обходит шлагбаум, заставляя меня замечать то, как мелькают в темноте белые кеды, хоть и полуприкрытые широкими спортивными штанами.

Капюшон толстовки на голове скрывает лицо, поднятый вверх воротник кожаной куртки — тоже.

Запах сигарет, который распространяет моя соседка, — неприятный, а тот, который исходит от Ярослава Кутова, — с шоколадом.

У меня в носу он чешется.

Я прячу руки в карманы до последнего.

Пока мне не протягивают набитый продуктами пакет, от которого я вынуждена оторвать взгляд, когда слышу приглушенный капюшоном вопрос:

— Там есть что-нибудь скоропортящееся?

Мы вернулись

Продолжение будет послезавтра, потом возможно два дня подряд

Все, что в этих сумерках вижу, — нижнюю часть его лица, но и на нее я долго не смотрю. Во мне включается суетливость, хочется поскорее закончить встречу, поскорее остаться в своей собственной компании, где мне было отлично весь день.

Я даже не пытаюсь ответить на его вопрос. Скорее всего, все не так плохо, но в любом случае…

— Завтра проверю… — скороговоркой произношу я, закручивая ручки вокруг своего запястья.

Этот вопрос точно не стоит обсуждений, поэтому и вопрос я слышу такой — между делом.

— Чего так? — без какого-либо веса спрашивают у меня.

Я вскидываю голову, даже встряхиваю ею, чтобы расшевелиться.

Смотрю на лицо в капюшоне, рассчитывая на этом закончит:

— У меня сегодня ночная смена в больнице, заброшу в комнату, а посмотрю… завтра.

— А-а-а…

— Я пойду. Спешу…

Ветер слегка глушит мой голос, размазывает слова, в том числе вопрос, который меня задерживает:

— Куда тебе?

— Что?

— Куда тебе?

Спустя паузу в четыре секунды, он добавляет:

— Давай подвезу.

На этот раз я слышу отчетливее некуда, хотя голос громче не стал. И среди моих желаний самое первое — просто… послать его. Просто послать. Еще до того, как пробирается в голову тревога от смысла этого предложения — сесть в… эту машину.

Предложение, которое будит сирену у меня в голове.

Будило вчера, и сегодня тоже, но сегодня я даже не пытаюсь выдумывать какие-то причины для отказа!

Защищаться. Сопротивляться.

Я произношу одно слово, которое отражает все мои ощущения на полную катушку:

— Нет.

Ветер бросает мне в лицо волосы, но я держу свободную руку в кармане, сжав пальцы в кулак. За волосами я лица в капюшоне почти не вижу, но зато слышу отчетливо:

— Я торгую тачками, а не людьми. Ничего с тобой не случится, пообщаемся. Я тебя жду.

Он указывает рукой на машину, а потом просто уходит, но последние слова прозвучали, как заколоченные в мое темечко гвозди.

Так же, как вчера. И как в ту, первую, встречу.

Не вопросом и не выбором. В обертке того, что его нет… мужского интереса. Что чувство опасности, на которое я имею право, орет сиреной впустую, но оно орет, и я остаюсь прибитой к месту, даже когда в машине снова загораются фары.

Они не мешают нормально взвесить ситуацию, хоть светят прямо в лицо, но как бы я не взвешивала, все упирается в тот факт, что он не из-за пакета сюда приехал!

Видимо, наш разговор не закончен.

Фары мигают, чтобы меня разбудить.

Крутанув головой, я разворачиваюсь на месте и быстро иду к общаге. Моя прогулка по лестнице на четвертый этаж злая. В этом же состоянии я тру пальцем складку у себя между бровей, прежде чем застегнуть сумку, которую упаковала на сутки. Я дергаю за ручки, забрасывая ее на плечо, и единственный звук в комнате, помимо этого шуршания — мое громкое дыхание.

Фары по-прежнему горят, потеряться шансов ноль, но моя задержка складывается из того, что я не спешу взяться за ручку, хотя уже и протянула к ней руку.

Машина открывается изнутри, и это очередной пинок.

Я сажусь, за секунду сменив уличный запах на искусственный, и контраст огромный. Внутри пахнет новым. Кожей сидений… мужской туалетной водой. Пахнет дорого.

Водитель сбросил капюшон, и все, что я успеваю заметить, прежде чем отвернуться к окну, — направленный на меня взгляд.

— Куда едем?

Я называю адрес, пристегиваю ремень.

Машина двигается бесшумно — сдает назад.

Мое сердце работает не ударами, а рывками, ведь лежащий у меня в кармане газовый баллончик — это просто для галочки. Все здесь… не от меня зависит, но я не жду того, что машина вдруг сменит направление на какое-то неизвестное! Точно не этого.

Скорее жду, когда эта поездка закончится. Уже жду. Пока в салоне тишина, и когда ее заполняют слова: