Разведенка в 45! Найти любовь в сети. ( Не) Идеальный мэтч - София Брайт

Мы заходим в дом. За длинным столом сидят почти двадцать человек. Все поворачиваются к нам. Я вижу тётю Зину, младшую сестру бабы Шуры, её сына, дядю Пашу, с женой, Арсения, родного брата Гоши, и его первую жену Симу, что меня удивляет, потому что эта парочка развелась еще раньше нас. А также вижу свекров. Ольга Федоровна улыбается мне тепло, а мне становится не по себе. Потому что она может решить, будто мы действительно сошлись снова. Здороваюсь с остальными родственниками.

— А вот и молодые! — гремит тётя Зина. — Шура, а ты говорила, что они не приедут! Гоша, веди жену за стол! Наденька, садись рядом с нами!

Нас усаживают на почетные места. Я оказываюсь между бабой Шурой и Гошей. С другой стороны от меня — Яна с мужем и детьми.

— Сегодня я за тобой ухаживаю, — шепчет Гоша и прижимается плотно, так что я мысленно взываю к своей выдержке, ведь чувствовать его так близко слишком тяжело для меня.

— Ну, давай, Казанова, — усмехаюсь, чувствуя, что еще пожалею о сказанном.

Застолье в разгаре. Тосты, поздравления, шутки. Я улыбаюсь, поддерживаю беседу, чокаюсь, выпивая домашнего вина, но внутри чувствую себя странно. Слишком всё по-семейному, слишком уютно. Будто и не было этих трёх лет разлуки, будто мы с Гошей по-прежнему пара.

Он тоже играет свою роль. Подливает мне в бокал, подкладывает салаты, шепчет что-то на ухо, и у меня мурашки от его близости и шепота. Мне тяжело не реагировать на это так, как если бы все между нами было взаправду. Потому что он все еще единственный мужчина, которого я любила. И в то же время единственный, с кем я не стану больше строить отношения.

Заметив мое напряжение, он наклоняется ближе:

— Расслабься. Ты отлично держишься.

— Я не для тебя стараюсь, — повторяю я.

Он усмехается и откидывается на спинку стула.

После очередного тоста баба Шура вдруг громко говорит:

— Любо-дорого смотреть, когда вся семья в сборе, все живут в любви и мире. Вот и Гоша был лоботрясом и хулиганом, но Наденька — умница и красавица — наставила его на путь истинный. Дочку вырастили, внуков — вон каких красавцев! Арсений с Симочкой тоже поняли, что нечего маяться. Правнуки мои должны еще порадовать нас детками. Большая семья — большое богатство.

Все согласно кивают. Я опускаю глаза в тарелку, потому что чувствую себя лицемеркой и предательницей, что обманываю близких и родных людей.

— А что все на правнуков? — усмехается Яна. — Может, внуки еще соберутся?

Я смотрю во все глаза на дочь, не понимая, зачем она это говорит. Остальные родственники смеются.

— И то верно, — подхватывает баба Шура. — Может, ещё и за вторым пойдёте? — она хитро смотрит на нас. — Яночка уже взрослая, а вы ещё ого-го! — она подмигивает.

Я закашливаюсь, когда напиток идет не в то горло. Георгий хлопает меня по спине, пряча улыбку.

— Может, и пойдем, — говорит он.

— А что такого? Мама моя Гену родила в сорок пять. И он вырос здоровее всех.

— Мама, — вмешивается моя бывшая свекровь, Ольга Федоровна. — Наде внуков хватает нянчиться.

— Ой, Яночка у нас вообще умничка, — мгновенно все переключаются на детей и близнецов.

Я с облегчением сосредотачиваюсь на еде. Гоша молча пододвигает ко мне тарелку с рыбной нарезкой. В его глазах пляшут чертики. Ему весело. Ну конечно, он же не тот, кому сейчас предлагают рожать от бывшего мужа. И непонятно, почему он так воодушевился, ведь ему надоели пеленки.

Вечер течёт дальше. Танцы, песни под гармошку, а дальше и под колонку. Дети носятся по дому, за ними присматривает Яна. Я выхожу на крыльцо подышать воздухом. Стою, обняв себя за плечи, смотрю на звёзды. Сзади скрипит дверь.

— Замёрзла? — Гоша накидывает мне на плечи свой пиджак.

— Спасибо, — сухо отвечаю я, но пиджак не сбрасываю.

— Ты сегодня... — он мнется, подбирая слова. — Ты сегодня очень красивая.

— Только сегодня? — усмехаюсь.

— Нет, что ты. Ты всегда красивая, но сегодня не могу от тебя отвести глаз.

— Три года без тебя даром не прошли, — усмехаюсь я.

— Я заметил, — он стоит рядом, опершись на перила. — Знаешь, глядя на тебя сейчас, осознаю, какой я дурак. Круглый дурак.

— Гоша, не начинай.

— Я не начинаю. Просто говорю как есть. Я тогда испугался… старости и того, что жизнь заканчивается… наверное. Думал, что должен прожить жизнь на максимум. Казалось, что поезд ушёл. А поезд-то не туда ушел.

Я молчу. Внутри всё клокочет. Легко ему сейчас каяться, когда я в красивом платье и при полном параде. А где он был, когда я ночами не спала, ревела в подушку? Когда мне казалось, что жизнь кончена?

— Поздно, Гоша, — говорю я тихо, но твердо. — Слишком поздно.

— Полгода ещё не прошли, — напоминает он.

— Даже если пройдут. Дело не в пари. Дело в том, что я не магазин, куда ты можешь прийти, когда тебе что-то нужно, и уйти, когда тебе уже взять нечего.

Я поворачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза.

— Я привыкла жить без тебя. И мне это нравится.

В его глазах мелькает что-то похожее на боль, но быстро гаснет. Он кивает.

— Я понял. Но пари есть пари. Играем до конца.

— Играем, — соглашаюсь я. — Только не надейся на выигрыш.

Вечер подходит к концу. Близнецы уже клюют носами и капризничают.

— Мам, нам, наверное, пора. Диме завтра рано вставать, да и дети вымотались, — подходит ко мне дочь

— Конечно, дочка, — я встаю, чтобы проводить их, потому что нужно убрать последствия праздника. Не оставлять же этот бедлам на стариков.

— А ты? — Яна смотрит вопросительно. — Поедешь с нами?

Я на мгновение задумываюсь. Ведь есть другие родственники, которые могут помочь. Но большая их часть живет далеко. А мне не сложно помочь.

— Надо убрать после праздника. Бабе Шуре тяжело.

— С папой поедешь? — дочь вопросительно приподнимает бровь.

— Если отвезет, — пожимаю плечами, прекрасно зная, что он мой единственный выход.

— Пап, отвезешь маму? — берет ситуацию в свои руки Яна.

— Спрашиваешь! — отвечает он таким тоном, будто всю жизнь только и ждал этого.

Яна с сомнением переводит взгляд с отца на меня, но я легонько киваю ей:

— Все хорошо, дочка. Поезжайте. Я потом доберусь.

Мы обнимаемся на прощание. Дима выносит сонных мальчишек, Яна чмокает меня в щеку и шепчет:

— Только если папа начнет доставать — звони сразу. Я приеду.

Я усмехаюсь:

— Не волнуйся. Я большая девочка.

Она уезжает. Я возвращаюсь в дом, стараясь не думать