Разведенка в 45! Найти любовь в сети. ( Не) Идеальный мэтч - София Брайт

— С того… что она не в курсе про наш развод, а если узнает, то я не хочу стать причиной ее смерти.

— Ты мной манипулируешь?

— Нет. Но разве сложно тебе потерпеть меня одни выходные ради женщины, которая тебя считает родной внучкой? Ведь если не поедешь, то тебе придется самой ей все объяснить о нашем разводе и поставить под удар ее здоровье. Ты готова взять на себя такую ответственность?

— Мам, все ты правильно сделала! — говорит мне Яна, сидя на переднем сиденье, а я еду на заднем, между детскими креслами. За рулем любимый зять Дима. — Бабушка старенькая. Ну, подумаешь, продолжит считать, что ее внучек любимый все еще счастливо женат, тебе от этого хуже не станет.

И отчасти дочка права.

Чем мне этот небольшой спектакль грозит?

Только несколькими часами в компании Михеева. Но мы там будем не одни. Все родственники будут нам служить буфером. А порадовать старушку, что любила меня как внучку, мне не сложно.

— Так что не волнуйся, все будет нормально.

— А я и не волнуюсь, — отвечаю спокойно, рассматривая мирно спящих внуков.

Сумочка начинает вибрировать, и я достаю смартфон, бросая взгляд на сообщение.

Идеальный: “Выходные — и ты снова пойдешь на свидание?”

Невольно улыбаюсь и пишу ответ.

Надежда: “Я завязала со свиданиями”.

Идеальный: “Судя по тому, что твоя анкета все еще тут, это временно”.

Надежда: “Просто не заглядывала в приложение”.

Идеальный: “Но мне отвечаешь”.

Надежда: “Ты же не отстанешь, пока не отвечу”.

Усмехаюсь, не понимая, почему он прицепился ко мне.

Надежда: “Кстати, ты всех так достаешь или только меня?”

— Мам, с кем ты переписываешься? — спрашивает Яна, и я мгновенно краснею, чувствуя себя школьницей.

Надежда: “Мне пора”.

Выхожу из сети.

— Да так, — теряюсь, что сказать.

— Только не говори, что у тебя появился ухажер, — улыбается дочь, сидя вполоборота.

— А что в этом такого? — бурчит зять. — Мама еще молодая и вполне может построить личную жизнь.

— О ужас! — наигранно говорит Яна. — У мамы есть личная жизнь? — смотрит вопросительно. — Шучу! — смеется. — Расскажи, кто это?

— Это не ухажер, — отвожу глаза в сторону, потому что не привыкла лгать близким. — Но даже если так, то что в этом плохого? — мне становится обидно, что дочь считает, будто я не могу завести отношения.

— Мам, — Яна хитро прищуривается, — ты покраснела! У тебя точно кто-то есть!

— Нет у меня никого, — слишком поспешно отвечаю я, и это звучит неубедительно даже для меня самой. — Так, переписываемся с одним... чудаком.

— С чудаком? — оживляется зять Дима, поглядывая на меня в зеркало заднего вида. — Это уже интересно. Рассказывайте, Надежда Константиновна!

— Нечего рассказывать. Мы даже не знакомы в реальности. И никогда не познакомимся, — добавляю я твердо, скорее для себя, чем для них. — Он просто... виртуальный собеседник.

Яна с Димой переглядываются и одинаково улыбаются, а меня это раздражает.

— Прекратите улыбаться? Я серьезно. Он наглый, бесцеремонный и, судя по всему, озабоченный.

— А фото у него есть? — осведомляется дочь.

— Вряд ли это можно назвать полноценным фото. Он присылал мне только торс, — выдыхаю я обреченно. — Голый торс. Без лица.

Дима присвистывает. Яна заливисто хохочет.

— Мамуль, ну ты даешь! Голый торс! И ты с ним переписываешься?!

— Потому что он единственный, кто не пытается впарить мне себя как парня для встреч! — огрызаюсь я, понимая, как нелепо это звучит.

— Мам, — голос Яны становится серьезным. — Только будь осторожна, ладно? В интернете порой люди выдают себя за других.

— Я знаю, дочка. Не волнуйся.

Машина плавно вливается в поток, и вскоре город остается позади. Мы выезжаем на трассу. Внуки сопят в своих креслах, убаюканные мерным движением. Я смотрю в окно на мелькающие поля и деревья и думаю о предстоящем вечере.

Баба Шура... Мы не виделись три года, точно. С самого развода. Иногда созванивались, но лично не встречались.

Гоша сказал, она не в курсе про развод. И это грустно, что возраст начал брать свое даже у такой крепкой женщины, как бабушка Георгия.

— Мам, ты как? — Яна оборачивается, вглядываясь в мое лицо.

— Нормально. Думаю просто.

— Не переживай. Бабушка тебя всегда любила. Даже больше, чем папу, кажется, — усмехается она.

— Это точно, — подает голос Дима. — Она всегда Надежду Константиновну защищала, когда они ссорились.

Я невольно улыбаюсь. Баба Шура действительно всегда была на моей стороне. Когда Гоша ворчал, что я слишком много времени уделяю Яне, бабушка его отчитывала. Когда он заводил разговоры о том, что я “пилю” его, она говорила: “А ты не будь пнем — пилить не будут”. Хорошая женщина. Мудрая.

Через час с небольшим мы въезжаем в знакомый поселок. Вот и её улица, и дом — старый, но ухоженный, с резными наличниками и палисадником, где всегда цвели её любимые пионы. Сейчас, правда, только май и цветов ещё мало, но листочки уже распускаются.

У калитки стоит несколько машин. Значит, гости уже съехались. Яна вместе с Димой вытаскивают спящих мальчишек, те трут глаза и начинают хныкать.

— Ничего, сейчас проснутся, — говорит Дима, забирая и Даниила у жены.

Мы заходим во двор. Из дома доносится музыка, смех, звон посуды. Дверь распахивается, и на пороге появляется баба Шура — маленькая, сухонькая, в нарядном платье, с седой косой, заплетенной в пучок, в бусах и с накрашенными губами. За ней мельтешат родственники.

— Наденька! Яночка! — всплескивает она руками и, ковыляя, спешит к нам. — Приехали, родные мои!

Она обнимает меня, и я чувствую, как к горлу подкатывает ком. Все же за столько лет с Михеевым мы стали одной семьей.

— С юбилеем, баб Шур, — говорю я, с трудом сдерживая слезы. — Выглядите потрясающе!

— Ах, что там мой юбилей! — отмахивается она, но глаза её сияют. — Вы приехали — вот лучший подарок! А где мои праправнуки? Идите сюда, мои хорошие!

Мальчишки, уже окончательно проснувшиеся, с интересом рассматривают незнакомую обстановку и людей. Она прижимает их к себе, гладит по головкам и тут же начинает причитать, какие они худенькие и что их срочно надо кормить.

— Проходите в дом, проходите! Стол уже накрыт! Гоша! — кричит она в глубину коридора. — Встречай семью!

У меня внутри всё сжимается. Из дома выходит Георгий. Он уже здесь, приехал раньше. На нём светлая рубашка с закатанными рукавами, вид расслабленный, довольный. Подходит ко мне, обнимает за талию, целует в щеку. Я каменею, но виду не подаю.

— Привет, — говорит он тихо, только для меня. — Спасибо, что приехала.

— Я не ради тебя, — так же тихо отвечаю я, высвобождаясь из