Аморальные - Алайна Салах

Подползает вплотную и рукой по ноге вверх осторожно так ведёт.

— Я тебя сильно разозлила, да?

— Пиздец как, — хриплю.

— Я действительно ужасно себя вела и пойму, если ты захочешь меня наказать.

От её пошлого мурлыканья у меня яйца трещать начинают. Шлюха из неё, конечно, охуенная.

— Стопудово захочу, — в раж вхожу и волосы ей на макушке сгребаю. — Покажи-ка, что умеешь, сучка.

Она губы спецом медленно облизывает и в сторону кивает.

— Не хочешь присесть?

Я, блядь, так выебать её хочу, что и на люстру залез бы, если бы предложила. Молча к кровати ковыляю и на край плюхаюсь.

— Чего застыла? — по ноге ладонью стучу. — Сюда ползи, шлюха.

Она выгнулась и снова по-кошачьи задницей завиляла. Полотенце на стояке топорщится как флаг, но я спецом не снимаю, чтобы сама.

Подползает, руки на коленях складывает и в глаза мне заглядывает. А я, сука, даже не знаю, куда смотреть: то ли на рот её приоткрытый, то ли на сиськи. Соски её торчащие и дырка узенькая — это прямо фетиш мой, отвечаю. Часами вылизывать могу и даже к члену не притрагиваться.

Она языком по губам ведёт и к полотенцу тянется. Я чуть не вою от облегчения, когда она тряпку эту с меня стягивает. А то член, блядь, как в смирительную рубашку замотан.

— Да-а, сучка… — шиплю, когда она над ним наклоняется и языком по башке проводит. Ещё спецом слюней побольше оставляет.

Я уже назад откинуться хочу, чтобы кайфануть, но она вдруг вниз ныряет. Лижет ствол, потом к яйцам спускается, языком их щекочет и давай со смаком обсасывать.

А я-то уже вторые сутки не спускал, и прямо чую, что сперма подкипать начинает. Ещё звуки она издаёт пиздецовые: и мычит, и стонет, и слюной хлюпает, как будто сама от процесса кайфует.

Я уже полуготовый, когда она снова наверх высовывается и ртом на ствол насаживается. От остроты ощущений аж шипеть охота. Своими вокруг да около пиздец как меня раздрочила.

— Бери глубже, сучка… — руку ей на голову кладу. — Будешь плохо сосать, я тебя раком нагну и в обе дырки по очереди оприходую.

Она мычит громче и до упора на член опускается.

Пиздёж мой её ещё как заводит. Стопудово, если пальцы ей в трусы запущу, там хлюпать будет — и не только из-за течки.

Извиняется за косяки она, конечно, на пять баллов. Вот, блядь, даже поправить нечего. Я даже ладонь убираю и глаза прикрываю, чтобы кайфануть как следует. Член у неё во рту как поршень туда-сюда ходит и головкой в горло бьётся. От стонов ещё вибрация идёт и особого прикола добавляет.

Я бы ей прямо сейчас в нёбо стрельнуть мог, но жалко так скоро заканчивать. А то уж больно задорно идёт.

— Вставай-ка, — за подбородок её беру.

Лицо у неё в этот момент — прямо кадр из порнухи. Губы малиновые распухшие, щёки мокрые.

— Не понравилось? — хрипит.

— Охуенно было. Теперь опять на карачки вставай и задницей ко мне повернись.

Она рот ладонью вытерла и делает. Крутится медленно раком, как пирожное в витрине, и жопу отклячивает.

Я даже хуй знает, с какого ракурса она мне больше заходит. Сейчас кажется, что с этого. Талия прямо тощая на контрасте с бёдрами, ещё и трусы в очко впились.

— Какие дальше будут указания? — из-за плеча на меня смотрит.

Я член в руку беру и дрочить начинаю, чтобы видела.

— Подмахивай давай.

Она спину прогнула и задницей восьмёрку по кругу рисует.

— Так?

И, бля, этот тон её блядский и дёрганье жопой — это прямо убойное что-то. Я зубы сжимаю, чтобы от кайфа глаза не закрывать. Сиськи в воздухе раскачиваются, и очко прямо у меня под носом вытанцовывает.

Я на автомате быстрее башку дёргать начинаю, потому что вот-вот кончу. А ей, сучке, как будто мало. Стонет громче, ноги пошире растопыривает и начинает жопой елозить вперёд и назад, как будто на член насаживается.

Тут уж меня окончательно подрывает. Я сверху наваливаюсь и трусы эти ебанные вниз дёргаю.

— Ты чего, сучка, хочешь, чтобы я тебе засадил? — хриплю и член ей в дырку заталкиваю. — Для этого же стараешься?

— Костя… — стонет и задницу сильнее отклячивает. — Накажешь меня?

Меня аж коноебит всего, как трахать её начинаю. В башке гул стоит, и видно всё как через плёнку.

Внутри у неё реально потоп, поэтому оттягиваюсь по полной и загоняю по самую рукоятку.

Она сиськами к полу прижалась, визжит и стонет без остановки. А я, блядь, даже дождаться её не могу — настолько меня эта замануха с отсосом и ползаньем на карачках вставила. Терпения хватает максимум на минуту.

Булки её сжимаю, зажмуриваюсь и заливаю её щель спермой. Она подо мной дрожит мелко, и меня самого потрясывает.

Почаще, что ли, надо сраться. А то и не вспомню даже, когда мы вот так на полу, как псина голодная, трахались.

Она в дверях душевой останавливается и улыбается с подъёбкой:

— Ну ты и животное, Костя.

— Да ладно, — ржу. — У тебя там и не сильно-то текло.

— Это из-за таблеток. Считай, что повезло, а то твой дорогой ковёр пришлось бы выкидывать.

— А хули он только мой-то? Полгода тут живёшь, а как будто не при делах.

— Ну мало ли, — плечами жмёт. — Вдруг начнёшь думать, что я претендую на твою собственность.

Пока она в душе намывается, я на расслабоне в потолок смотрю. Вот реально, когда заебись потрахаюсь, в хомяка ручного превращаюсь. Сразу купить ей чего-нибудь охота, типа брюликов или шмотья. Правда ей до цацек этих похуй, поэтому лучше сгонять куда-нибудь на неделю. Брательник Эриковский вон из Марокко вернулся недавно и кипятком ссыт. Туда можно… Хотя, блядь, куда мне сейчас ехать? Тэны новые на неделе приходят, потом ещё китайцы прикатывают с презентацией.

Так-то может и к лучшему, что на заводе дела есть, и с утра до вечера трахаться не получается. А то я бы размяк окончательно и все бабки ей слил.

Минут через пять она из душа выходит, в халат замотанная, и на кровать рядом плюхается.

— Не уснул ещё?

— А чего, должен был?

— Когда никуда ехать