Экзамен на отцовство. Семья для Лютика - Виктория Борисовна Волкова
— Мама, я борщ не хочу. И суп не люблю! Ты мне сразу дай котлетку, ладно? — звонко сообщает мне все свои хотелки ребенок.
— Немножко супчика, — улыбаюсь сыну. Открыв кастрюли, зачерпываю половинку половника. — Гляди. Тут фрикадельки и бульончик.
— Фикадельки? — переспрашивает малыш. — Фикадельки я тоже не люблю… Никогда их не ем в садике, — признается он, скривившись.
— Мишутка, так не пойдет, — сунув половник в кастрюлю, сажусь перед сыном на корточки. — Поесть надо.
И неожиданно понимаю простой и непреложный факт. Мы тут из милости господина Лютова, а значит, нет уверенности, когда и чем я смогу накормить сына.
А это плохо. Очень плохо. Надо попроситься готовить себе самой. Деньги я могу перечислить за продукты. Но хотя бы точно буду знать, на что рассчитывать.
— Ну что ты тут кастрюлю раздябрила? — вернувшись на кухню, накидывается на меня экономка. Смотрит коршуном, словно я именно к ней домой пришла и в ее кастрюли залезла. — Ты вообще кто? Нечего тут отсвечивать. Тарелки взяла, налила супа, сама поела, ребенка накормила и пошла по своим делам. Мне тут посторонние ни к чему. Особенно, когда хозяева обедают. Давай, ты позже придешь? — сверлит меня недовольным взглядом.
— Мм… Хорошо… — тушуюсь мгновенно. Но тут же дергаюсь. Я не одна. Мой сын хочет есть. Яков говорил…
— Ребенка хоть можно покормить? — прижимаю к себе сына. И тут же слышу голос из-за спины.
— Естественно, можно, Мальвина. И нужно. И самой поесть.
Оборачиваюсь как ошпаренная, натыкаюсь взглядом на сердитого Якова.
— Сейчас Терентьевна принесет в столовую ваши тарелки и приборы, — заявляет он холодно. Не приказывает, ставит перед фактом.
И у бедной поварихи не остается другого выхода, как покивать начальнику и полезть в совершенно другой шкафчик за сервизными черными тарелками.
— Мальчик разбить может, — выдыхает она печально.
— Нет, Миха у нас пацан правильный, — мотает головой Яков и протягивает руку моему сыну. — Пойдем есть, что ли?
— Да, я хочу кушать, — хватается за широкую лапищу Лютова мой сын.
Вот как он понял, кто здесь главный? Видимо, у нас все еще сохранились первобытные инстинкты. Записались на подкорку, и не сотрешь.
Вот и ребенок мой точно определил, кто тут вожак стаи, и потянулся к нему безошибочно. С отцом или с дедом он так себя не вел. Вечно прятался за меня. Не хотел выходить… А тут…
— Пойдем, Мальвина, — кивает Яков на открытые двери столовой. — Униформа, я вижу, тебе подошла, — роняет весело. Пропускает меня вперед и снова обращается к поварихе. — Галь, ну что за фигня? Мальвина с сыном у нас в гостях. Она любезно согласилась помочь мне на праздники с Димкой. Прояви к человеку уважение, — добавляет он чуть резче обычного.
И мне кажется, продолжение фразы читается между строк.
Иначе вылетишь!
Глава 18
— Прошу, — отодвигаю для Мальвины стул. Жду, когда она усядется и возьмет на колени сына.
«Надо будет детский стульчик купить», — проскакивает мыслишка. И тут же ей на смену приходит другая. Здравая.
Мальвина тут не навсегда. Понянчит Димона до конца праздников и уедет к какой-то там тете. Если, конечно, Терехов, сучий потрох, не угомонится. Странно, ему-то какое дело? Ну ушла сноха. На фиг возвращать?
Другое дело, если бы Мальвина из влиятельной семьи была… Но тогда бы она по углам не жалась. И в роддоме не работала. И на мое предложение не согласилась бы.
Терехову она зачем? Вот интересный вопрос. Краеугольный, я бы сказал…
— Галь, впредь на Мальвину и Мишу тоже накрывай. И к столу зови, — поворачиваюсь к поварихе, входящей в столовую с тарелками и приборами.
— Да поняла уже, — вздыхает она. Смотрит строго, насупленно.
Не понравилось ей, видите ли! Только мне положить с прибором. Я еще поварихины хотелки не исполнял.
— Кушайте, кушайте, — расставляет куверты и уходит.
А я на правах хозяина накладываю Мальвине в тарелку оливье с языком.
— Ой, ой, мне много! — тараторит она.
— Тебе сейчас силы нужны с Димоном сладить, — киваю на радионяню. — Даже не представляю, как бы сам справлялся. С ума бы сошел.
— Галину Терентьевну бы попросили, — пожимает плечами Мальвина.
— Можно, — хмыкаю я. — Но у меня одно правило. Сапоги должен чинить сапожник, а пироги печь пирожник, — улыбаюсь мягко и обращаюсь к Михаилу. — Что тебе положить? Блинчики будешь?
— А мама говорила надо суп и котлету с пюре, — вздыхает пацан. Смешной такой, вертлявый. Интересно, каким мой Димка вырастет… Каким будет через пять лет?
Задумываюсь и сам не верю. Когда это еще будет? Сейчас главное — выходить его. Говорят, после года станет легче.
Что-то я сомневаюсь…
— Ну, если мама говорит, — развожу руками. Наблюдаю, как торопливо вбегает Терентьевна с подносом. Ставит перед ребенком тарелку с супом.
— Приятного аппетита, — улыбается. Почему-то мне.
Бывало и приятней, бл…
— Вы когда выезжаете? — поворачиваюсь к брату. Он с компанией таких же молодых идиотов едет к другу на дачу на все праздники. Что там делать? Трахаться и пить шампусик надоест примерно через день. А потом что?
— Да я уже думаю, может, мне не ехать никуда, — включает голову младшенький. — Тут дел по горло. И тебе помощь нужна.
Говорит, а сам на Мальвину косится.
Ну понятно! Все Антошкины хитрости мне давно известны. Этот баклан только подумает, а я уже просек. Вот и сейчас… Запал на Мальвину, гаденыш…
Мне пофиг, конечно. Но в душе закипает от возмущения. Я для чего сюда Мальвину привез? Брату для развлекалки? Или все-таки для работы?
— Смотри сам, — пожимаю плечами. — Заданиями я тебя и в праздники завалю.
— По делу Марселя? — вскидывается младшенький.
Ну, дура-а-ак!
Морщу нос. Ничего не отвечаю. Не люблю трепаться о делах при посторонних.
Дело Амирханова у меня на контроле. И брат абсолютно прав. Но я отложил работу на праздники. Сначала думал, уеду. А теперь хочу разобраться в делах Мальвины. Попытаться взять Слона за хоботок. Пусть забудет о нашей семье раз и навсегда.
И если Тоха останется…
— Да неохота мне на эту дачу ехать, — вздыхает братан. Накладывает себе еще салата, цепляет вилкой тонкие, будто янтарные, ломтики осетрины.
По старой пацанской привычке поддеваю их своей вилкой. Молниеносно забираю себе. И с видом победителя