Когда любовь меняет адрес - Марина Исайр

Потом мы говорили о Данииле. Не как о препятствии, а как о человеке, которого оба любили и которому причинили боль, хотя ни один из нас не хотел. Максим рассказал, что брат отвечал на рабочие сообщения, но не соглашался встретиться вне офиса. Я призналась, что всё ещё иногда открываю нашу старую переписку, хотя ни разу не написала.

Ближе к ночи разговор стал тише. Огонь в камине почти погас, а за окнами снег всё ещё шёл, только ветер немного стих.

Я сама не заметила, как уснула в кресле.

Проснулась от лёгкого движения. Максим стоял рядом и укрывал меня пледом. Он делал это осторожно, стараясь не разбудить, и от такой привычной, молчаливой заботы к горлу подступил ком.

— Идите в номер, — сказал он, когда понял, что я уже не сплю. — Утром дорогу могут открыть рано.

— А вы?

— Посижу ещё немного.

— Зачем?

Максим поправил край пледа, который и без того лежал ровно. Его пальцы задержались возле моего плеча.

— Потому что впервые за долгое время мне не хочется уходить.

Я поднялась. Возле двери мы остановились слишком близко, и на несколько секунд исчезло всё: метель, Даниил, гостиница, месяцы молчания.

Максим смотрел на меня так, словно запоминал.

Потом поднял руку и коснулся моей щеки. Легко, почти невесомо. Большой палец едва прошёлся по коже, а затем он сразу убрал ладонь, будто позволил себе больше, чем собирался.

— Спокойной ночи, Алиса.

— Спокойной ночи.

Он не поцеловал меня.

И именно поэтому утром я не сомневалась: произошедшее между нами не было минутной слабостью, вызванной снегом, одиночеством и чужими сообщениями.

Мы ничего не начали.

Просто впервые перестали отрицать то, что давно жило между нами.

Глава 12. Чего хочет Даниил

Дорогу открыли только после десяти. Обратно мы ехали почти молча, но тишина уже не давила, как раньше. За ночь между нами не появилось ни обещаний, ни планов, зато исчезла необходимость прятать от другого то, что давно стало очевидным.

Иногда Максим поворачивал голову, словно хотел убедиться, что я не пожалела о сказанном у камина. Каждый раз, когда наши взгляды встречались, он снова сосредотачивался на дороге, а я смотрела на заснеженные поля и думала, что сожаление было бы куда проще надежды.

Но я не жалела.

Даниил ждал нас в офисе. Секретарь сообщила, что он приехал ещё утром, отменил две встречи и попросил сразу подняться в небольшую переговорную на девятом этаже.

Перед дверью Максим остановился.

— Я могу сначала поговорить с ним один. Не потому, что хочу снова решить всё за вас. Просто не знаю, насколько тяжело ему будет видеть нас вместе после вчерашнего.

— Мы пока не вместе, — напомнила я. — А разговор касается всех троих. Хватит уже оставлять меня в коридоре, пока вы с братом решаете, как мне жить.

Он помолчал, затем кивнул и открыл дверь.

Даниил стоял у окна, засунув руки в карманы брюк. На столе остывали три чашки кофе. Он явно заказал их давно, но ни к одной не притронулся.

Когда мы вошли, он сначала посмотрел на Максима, потом на меня. Взгляд задержался на наших лицах, будто за несколько секунд Даниил пытался понять, что именно произошло в гостинице и насколько сильно оно изменило всё остальное.

— Доехали нормально?

Максим ответил, что дорогу расчистили, а проверка закончена и документы переданы управляющей компании. Он говорил о работе чуть дольше, чем требовалось, словно надеялся отсрочить настоящий разговор хотя бы на пару минут.

Даниил выслушал, но не поддержал тему.

— На мои вопросы вы ответили?

Мы переглянулись и одновременно кивнули.

Уголок его губ дрогнул. Улыбка появилась по привычке, но почти сразу исчезла.

— Тогда теперь ответьте мне. Без правильных формулировок и попыток сделать вид, что я ничего не замечал.

Максим не стал искать подходящие слова.

— Я люблю Алису. Давно. Но, пока вы были вместе, между нами ничего не происходило. И вчера тоже.

Лицо Даниила едва заметно изменилось. Наверное, услышать признание вслух оказалось больнее, чем догадаться обо всём самому.

— Я знаю, что ничего не происходило, — сказал он после паузы. — Ты мой брат, а не подозреваемый на допросе. Не нужно отчитываться передо мной по часам, словно я должен проверить, не нарушили ли вы правила.

— Я хочу, чтобы ты понимал: я не пытался забрать её у тебя.

— Максим, я понимаю намного больше, чем хотел бы. В том и проблема.

Даниил отошёл от окна, но не сел. Несколько секунд он смотрел на чашки, словно забыл, зачем заказал их, а потом провёл ладонью по волосам.

— Знаешь, что меня окончательно добило? Не ваши разговоры и даже не то, как ты старательно уходил из комнаты, когда входила Алиса. Однажды я заметил, что она перестала искать глазами меня.

Он говорил брату, но затем повернулся ко мне.

— Сначала я решил, что накручиваю себя. Потом начал наблюдать. Ты могла войти в переговорную вместе со мной, держать меня за руку, разговаривать с людьми, но всё равно осматривалась, пока не находила Максима. И только после этого успокаивалась. Ты сама, наверное, не замечала. А я замечал каждый раз.

Я опустила глаза. Просить прощения хотелось почти физически, хотя я уже знала: никакие извинения не изменят того, что он пережил рядом со мной.

— Даня, мне правда очень жаль.

— Мне тоже, — ответил он без резкости. — Только не извиняйся снова. Когда ты просишь прощения, я начинаю чувствовать себя человеком, которого все обязаны защищать от правды. А мне уже достаточно того, что вы несколько месяцев защищали меня друг от друга.

Он глубоко вдохнул и продолжил спокойнее, хотя голос всё равно дрогнул:

— Ты перестала ждать моих сообщений. Могла не ответить до вечера и даже не вспомнить, что я писал. Зато всегда знала, приехал ли Максим в офис, во сколько у него закончилась встреча и почему его машина осталась на парковке. Я долго убеждал себя, что всё связано с работой. Но люди не смотрят так на дверь только из-за графика совещаний.

Максим стоял неподвижно, и лишь напряжённые плечи выдавали, чего ему стоило слушать.

— Я не хотел причинять тебе боль, — сказал он.

— Знаю. Вы оба не хотели. Поэтому решили прожить как можно несчастнее и назвать такой выбор заботой обо мне.

В