Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль - Мари Ли

Задняя дверца распахнулась еще до того, как тяжелая машина полностью остановилась.

Руслан вышел из салона.

В расстегнутом темном кашемировом пальто поверх безупречного делового костюма, он двигался с пугающей, смертоносной грацией. Воздух вокруг него, казалось, мгновенно стал на несколько градусов холоднее. Темная аура абсолютной, сокрушительной власти накрыла улицу.

Вадим осекся на полуслове. Вся его пьяная, истеричная бравада испарилась в ту же долю секунды, словно ее выжгли каленым железом. Он побледнел так, что стал сливаться с серой плиткой, и инстинктивно попятился, вжимая голову в плечи, пытаясь стать невидимым.

Багиров не сказал ни слова. Он даже не посмотрел на Вадима.

Он подошел прямо ко мне, и его большая, горячая ладонь властно легла на мою талию, притягивая вплотную к своему твердому боку. Это был жест абсолютного собственника. Он укрыл меня собой, словно каменной стеной, и только после этого медленно, небрежно повернул голову к Скворцову.

— Марат, — голос Руслана был тихим. В нем не было ни крика, ни ярости, но от этого ледяного, ровного тона у меня по спине пробежал лютый мороз. — Почему этот мусор разговаривает с моей невестой?

— Виноват, Руслан Викторович. Объект выскочил из слепой зоны. Больше не повторится, — так же ровно, по-военному отчеканил Марат.

— Послушайте, Багиров, — Вадим судорожно сглотнул, пятясь еще дальше, пока не уперся спиной в колонну. Его зубы буквально стучали. — Я... я просто хотел поговорить... Мы же с Аней не чужие...

— Ты перепутал весовые категории, Скворцов, — медленно, чеканя каждый слог, произнес Руслан.

Его длинные пальцы на моей талии сжались так крепко, что я почти почувствовала боль сквозь плотную ткань пальто. Но это была боль абсолютной, железобетонной защиты.

— Если ты еще раз приблизишься к Анне ближе, чем на сто метров. Если я узнаю, что ты искал с ней встречи, караулил у здания, звонил ей или даже просто посмотрел в её сторону на улице... — Багиров чуть склонил голову набок, и в его серых глазах сверкнула такая тьма, что мне самой стало страшно. — Я уничтожу не только твою никчемную карьеру. Я сотру тебя в пыль. Я сделаю так, что ты не найдешь работу даже дворником. Ты будешь умолять о куске хлеба, но никто в этой стране тебе его не даст. Ты понял меня?

Вадим часто, лихорадочно закивал, бледный как полотно. По его небритой щеке покатилась капля пота.

— Исчезни. Чтобы я больше не чувствовал твоего запаха в этом городе.

Бывший жених развернулся и, спотыкаясь о собственные ноги, чуть ли не бегом бросился прочь, трусливо растворяясь в вечерней толпе и тенях переулка.

Я стояла, намертво прижатая к Руслану, и чувствовала, как бешено, заполошно колотится мое сердце где-то в горле. Не от страха перед жалким Вадимом. А от того первобытного, оглушающего чувства защищенности, которое внезапно накрыло меня с головой. Багиров не отпускал меня. Он тяжело дышал, его челюсти были так крепко сжаты, что на скулах ходили желваки, а взгляд всё еще был прикован к тому темному углу, где исчез Скворцов.

— Вы в порядке? — наконец хрипло спросил он, опуская взгляд на мое лицо.

— Да, — мой голос предательски дрогнул, выдавая пережитый стресс. Я подняла голову. — Спасибо. Я не думала, что он осмелится прийти сюда. Он был пьян...

Руслан перевел взгляд с моих глаз на мои губы. Дистанция между нами была непростительно, катастрофически мала. Я чувствовала обжигающее тепло его крупного тела сквозь ткань костюма. Я вдыхала терпкий аромат кедра и черного перца, смешанный с запахом морозной улицы. Его зрачки снова начали расширяться, затапливая радужку.

На какую-то долю секунды мне показалось, что он сейчас наклонится. Что он поцелует меня прямо здесь, на улице, не для репортеров, а просто потому, что не может иначе. Мое дыхание замерло, губы сами собой приоткрылись в немом ожидании. Ледяная броня миллиардера дала глубокую, отчетливую трещину.

Но Руслан вдруг резко моргнул, словно приходя в себя. Желваки снова дернулись. Он отдернул руку от моей талии так поспешно, словно обжегся о раскаленный металл, и отвернулся, пряча глаза.

— В машину, — резко, грубовато скомандовал он, указывая на распахнутую дверцу «Майбаха». — И чтобы с завтрашнего дня без охраны вы не делали ни единого шага даже внутри здания. Я не намерен рисковать своими инвестициями.

Он снова спрятался за контрактом. Но теперь я точно знала: там, под этой дорогой, непробиваемой броней, билось живое, горячее сердце, которое он так отчаянно пытался скрыть.--Дорогие читатели! Это моя первая книга, и я надеюсь вам понравится, буду рада вашей поддержке, лайкам и подпискам:)Желаю приятного чтения:)

Поездка за город планировалась с размахом, присущим всем делам Руслана Багирова. На кону стояло подписание предварительного соглашения о слиянии с крупной строительной корпорацией. Официальная часть должна была состояться в понедельник, а на эти выходные предстоял так называемый «неформальный выезд» в элитный закрытый клуб в сосновом бору, где акулы бизнеса могли присмотреться друг к другу без галстуков, в компании своих жен и спутниц.

Тяжелый бронированный «Майбах» мягко шуршал широкими шинами по влажному асфальту, увозя нас всё дальше от шумной Москвы. За тонированными стеклами мелькали высокие, мрачные сосны и редкие фонари престижного шоссе.

Я сидела, вжавшись в мягкую кожу сиденья, и чувствовала, как с каждым километром внутри меня нарастает липкая, удушливая паника.

После нашей вчерашней стычки с Вадимом у кофейни, между мной и Русланом повисло странное, густое напряжение. Тот момент, когда он почти поцеловал меня на улице, забыв о правилах и дистанции, стоял перед моими глазами яркой вспышкой. Но, как только мы сели в машину, Багиров снова наглухо заперся в своем ледяном панцире. И сейчас он сидел рядом, погруженный в изучение каких-то графиков на планшете, абсолютно отстраненный и непроницаемый.

Я нервно поправила воротник мягкого кашемирового свитера, который для этой поездки заботливо приготовила Инна, и тихонько выдохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

Руслан, не отрывая взгляда от экрана, внезапно нарушил тишину салона: — Вы слишком напряжены, Анна. Я слышу, как бьется ваш пульс. Дышите ровнее.

Я резко повернула голову, возмущенная его сверхъестественной наблюдательностью. — Легко сказать, — пробормотала я, обхватывая себя руками за плечи. — Одно дело — красиво попозировать перед фотокамерами на аукционе, где всё длилось от силы пару часов, и совсем другое — провести два полных дня в закрытом пространстве, в компании акул бизнеса. Притворяться без памяти влюбленной невестой двадцать четыре часа в сутки... А вдруг они что-то заподозрят? Вдруг я скажу что-то не то?

Руслан заблокировал