Портал к тебе - Александра Никишаева
— Насколько это опасно? — спросила она, и в её голосе проскользнула какая-то странная, почти холодная нотка.
Я посмотрела на неё, и в этот момент всё в моей голове окончательно сложилось.
— Очень, — отрезала я.
Камилла несколько секунд просто смотрела на меня. В синем свете ядра её лицо казалось застывшей маской. А потом она тихо, почти ласково сказала:
— Тогда, может быть, тебе лучше его остановить?
Я почувствовала странное, почти физическое облегчение. Конечно. Она просто не понимает. Она действительно испугалась, увидев этот красный свет на мониторе. В эту секунду я снова почувствовала своё превосходство — не над ней, а над всей этой ситуацией.
Я снова повернулась к консоли, и мои пальцы залетали по клавишам с той скоростью, которую Дэмиан никогда не мог себе позволить.
— Да. Именно это я и собираюсь сделать.
Мои пальцы уже легли на панель управления, готовые в несколько нажатий пресечь катастрофу.
И в этот момент где-то за спиной раздался тяжёлый, глухой металлический щелчок.
Я замерла. Этот звук я узнала бы из тысячи. Звук запирающего механизма гермодвери, который срабатывает только в режиме полной изоляции.
Я медленно, почти с ужасом, повернулась к выходу. Дверь была закрыта. Наглухо.
Камилла стояла около нее, в этот момент отпуская ручку. Гул нестабильного портала заглушил шорох ткани её платья.
— Камилла... — мой голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо.
Она посмотрела на меня. И впервые за всё время её лицо изменилось. С неё сползла эта маска приторной заботы, эта мягкая, обволакивающая роль «подруги». Взгляд стал холодным, расчётливым и пугающе пустым. Она была слишком спокойна для человека, который только что оказался заперт внутри неисправной портальной камеры с нестабильным ядром.
— Не волнуйся, Элис, — тихо, почти ласково произнесла она, подходя ближе. — Дэмиан скоро придёт.
Я снова посмотрела на монитор. Красные цифры бежали по экрану с бешеной скоростью, отсчитывая секунды до критического скачка.
И впервые за последние десять лет мне стало по-настоящему страшно. Это был не тот страх перед будущим или одиночеством, который я носила в себе годами. Это был первобытный, животный ужас перед лицом неминуемой смерти.
Я была заперта в собственной ловушке. В системе, которую я создала. И ключ от этой двери был в руках подруги, которая больше не считала меня человеком.
Глава 17
Камилла подошла ближе.
Её шаги по металлическому полу звучали тихо и спокойно, почти ласково. Она остановилась в двух шагах от меня, и я почувствовала, как её взгляд — холодный и изучающий — медленно скользит по моим дрожащим рукам, по измождённому лицу, по кроваво-красным цифрам, бегущим по монитору.
В этом взгляде не было ненависти. Не было даже злости.
Только удовлетворение. Глубокое. Спокойное. Почти счастливое.
Я смотрела на неё и всё ещё пыталась найти объяснение. Какое-нибудь человеческое, понятное, хоть сколько-нибудь логичное оправдание этому кошмару.
— Это из-за ребёнка? — прошептала я. Мой голос надломился, превратившись в жалкий всхлип.
Не знаю, почему я спросила именно об этом. Наверное, мне отчаянно хотелось верить, что у происходящего есть причина, которую я способна осознать. Что она делает это ради своего будущего ребёнка. Ради семьи. Ради чего-то, что хотя бы отдалённо напоминает любовь или инстинкт защиты.
Камилла медленно, почти торжественно, положила ладонь на живот. На её губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка.
—Ты всегда была чересчур умной, Элис, — произнесла она, и этот тон был страшнее любого крика. Она сделала ещё один шаг, сокращая дистанцию, вторгаясь в моё личное пространство, заставляя меня почувствовать себя крошечной и беззащитной. — В этом и была твоя главная проблема.
Я нахмурилась, пытаясь осознать смысл её слов.
— Что ты...
— Ты видела формулы, Элис, — её взгляд стал ещё холоднее, превращаясь в два ледяных осколка. — Но ты никогда не видела людей.
Осознание не пришло мгновенно, оно собиралось по крупицам, как пазл, который наконец-то сложился в одну чудовищную картину. Сначала всплыли отдельные кусочки. Её внезапная, приторная забота в последние недели. Эти странные разговоры о детской, в которых сквозило что-то торжествующее. Звонок сегодня утром. Отключённый защитный контур. Захлопнувшаяся гермодверь.
И Дэмиан. Которого здесь, в этом зале, на самом деле не было.
— Ками... — выдохнула я.
Она смотрела на меня с пугающим спокойствием. Я инстинктивно отступила на шаг, чувствуя, как пространство вокруг начинает вибрировать.
— Не надо, — прошептала я.
Я не знала, кому это сказала. Ей? Себе? Или той инерции катастрофы, которая уже запустилась и больше не могла быть остановлена?
Камилла ничего не ответила. Она просто сделала шаг вперёд.
Она толкнула меня. Не сильно. Всего лишь короткий, почти ленивый удар ладонью в плечо. Но я была слишком истощена, слишком раздавлена этим осознанием и находилась слишком близко к краю.
Моя нога сорвалась. Равновесие исчезло в одно мгновение.
На краткий миг наши глаза встретились. В её лице не было ни ярости, ни торжества, ни даже тени сожаления. Только окончательное, выверенное решение. Как будто она просто вычёркивала лишнюю строку из уравнения.
А затем пространство подо мной просто исчезло.
Я рухнула назад, в раскрытый, пульсирующий контур. Мир вокруг меня с оглушительным треском вспыхнул ослепительно-синим.
Мой дар среагировал раньше, чем разум успел осознать масштаб катастрофы. Эфир, повинуясь инстинкту самосохранения, рванулся мне навстречу, пытаясь в последний раз сомкнуть разрыв, создать хоть какой-то защитный барьер, вытолкнуть меня обратно в реальность.
Но система уже была сломана.
Слишком мощный, неконтролируемый поток обрушился на меня мгновенно. Я почувствовала, как пространство перестаёт быть пространством, как исчезает само понятие расстояния. Тело перестало ощущаться чем-то цельным — оно словно рассыпалось на миллиарды мельчайших искр, которые разлетались в разные