Все на своих местах - Дана Андерс

На этот раз все прошло достаточно быстро. Мне удалось попасть на прием к венерологу в этот же день и сдать анализы. Я знала, какой будет диагноз, поэтому уже не волновалась.

Вечером нашла информацию, чтобы вспомнить.

«Большинство случаев гонореи наблюдается в возрасте до 20 лет.

Женщина заражается ею в пять раз больше от мужчины, чем наоборот. Если у женщины был контакт с инфицированным мужчиной, то в 90% она приобретет инфекцию.

Бытовое заражение маловероятно, причиной заражения не могут быть сидения унитазов, плавательные бассейны, бани, общая посуда и полотенца.

Симптомы появляются в период от трех дней до трех недель, но у 80% женщин и 10% мужчин симптомы отсутствуют.

Тестирование на гонорею включает взятие тканевых культур из шейки матки, прямой кишки и горла; результаты будут готовы через два-три дня. Если тест положительный, ваш половой партнер также должен быть диагностирован, и пройти лечение.

Врачи почти всегда выписывают антибиотики, поскольку эти лекарства действуют быстро.»

После разговора в кафе Миша больше не появлялся в нашем отделе. Он не писал в рабочий чат и не звонил. Я его не видела даже издалека, даже со спины. Он как будто исчез. Он не уговаривал меня вернуться, ничего не спрашивал. Как будто ждал этого. Неужели я не знала о его подработках? Как я могла с таким связаться? Наверное, была не в себе. Я пыталась читать свои же дневники, но пока не нашла в них истории нашего знакомства.

Я проставляла печать на договоры, когда ко мне подошел высокий парень в строгой одежде, но без пиджака.

— Насть, я тебе сейчас пришлю письмо на русском, — начал он. — Оно небольшое. Переведешь его к завтрашнему дню на английский?

— Переведу, — ответила я.

Парень отошел, я на кресле подкатилась к Лере:

— Кто это был?

— Что, начальника не узнала? — усмехнулась Лера. — Бывает.

Я проверила почту. Пришло новое письмо от какого-то Андрея Борисова. Значит, начальника зовут Андрей. Письмо состояло всего из пяти строк. Я не думала, что оно окажется таким простым, и перевела его за десять минут, открыв онлайн-переводчик всего два раза, чтобы уточнить слово. Когда все было готово, я отправила перевод Андрею.

Он перезвонил через несколько минут.

— Все отлично, но я исправил там два слова, — объяснял Андрей по телефону. — Просто ты ее еще не знаешь эту лексику. А так, спасибо. Ты молодец!

Чуть позже Андрей подошел к Лере. Я слышала, как он что-то долго ей объяснял, после чего позвал меня.

— Лер, если у тебя вдруг возникнут вопросы, связанные с английским языком, то можешь обращаться к Насте. Она подскажет тебе, если что, окей?

— Андрей, спасибо, конечно, но неужели ты думаешь, что я сама не справлюсь? — уязвлено ответила Лера.

— Я не имел в виду ничего такого. Просто у Насти хороший английский. А у тебя — французский. Все верно.

Мне было все равно, что меня похвалили, но было отчего-то приятно, что поставили в пример этой противной Лере. Видно же было, как ее это задело. Я окончила английскую школу, где язык начинали учить со второго класса. С каждым годом все больше часов. Под конец школы выпускники могли свободно общаться на несложные общие темы.

— Если будут вопросы с английским, — сказала я Лере. — Обращайся. Обязательно помогу.

Она ничего не ответила, но по взгляду было видно, что хочет меня ударить. К нам снова подошел Андрей, на этот раз с чашкой.

— Лер, я думаю, Насте уже пора доверять более сложные и ответственные задачи. Она уже давно работает и все знает. Да, Насть?

— Ну, да.

— Вот и отлично. Лер, введи Настю в курс дела.

— Окей, — недовольно отозвалась Лера. — Короче. Сейчас декабрь, у нас будут массовые увольнения. Твоя задача — готовить комплект документов. Это разные справки по доходам. И еще нужно звонить сотрудникам, чтобы они приехали в офис на подписание документов. Им нужно будет подписать уведомление об увольнении. Нельзя говорить, что это увольнение. Они могут отказаться подписывать это, но обычно все подписывают.

— А-а…то есть они не в курсе, что их увольняют?

— Не в курсе, они узнают об этом в отделе кадров.

— А это законно вообще? — спросила я. — При сокращениях обычно другой порядок действий.

— Откуда ты знаешь?

— У меня мама всю жизнь в кадровом делопроизводстве работает. Я эти истории со школы слушаю. Каждый день! И трудовой кодекс знаю лучше, чем таблицу умножения. А вы, получается, просто массово увольняете людей, пользуясь тем, что они не знают своих прав.

— Давай не будем драматизировать, ладно?

— Не будем, — согласилась я. — Но и я тогда не буду этим заниматься. Я не буду пачкать руки. Потому что я не хочу, чтобы вы сделали меня крайней, когда к вам придет трудовая инспекция. А она придет рано или поздно.

— Окей, я передам твои слова Андрею, — демонстративно вздохнула Лера. — Но тебе все равно придется нам помогать. Работы очень много. Придется херачить.

— Это я уже слышала.

Лера встала из-за стола ушла к девушкам на соседний ряд. Из-за шума принтеров и телефонных разговоров я не слышала, что она говорила им. Лера сидела на краю стола, махала руками и что-то эмоционально рассказывала, иногда бросая злые взгляды в мою сторону. Из всего, что они говорили, я смогла расслышать только слово «сучка» и «ни хера не делает». Похоже, что это было обо мне, но до конца дня меня больше никто не трогал.

За три дня в будущем мне больше всего нравилось, что не нужно каждый день готовиться к зачетам и экзаменам в институте. Я приезжала домой около семи, ужинала под сериал о приключениях трех молодых программистов в деревне, постоянно думая о том, что мне делать дальше, и как вернуться обратно. Здесь было неплохо, но я все равно была здесь чужой. Я скучала по своей прошлой жизни, по своей комнате в пятиэтажке, по родным. Очень скучала по Диме. На этой неделе мы собирались встретиться, прогулять пары в среду или четверг, и поехать к нему домой, пока его родители на работе.

Если сейчас мы не вместе, значит мы расстались, и у нас ничего не получилось.