Школа. Никому не говори. Том 5 - Руфия Липа

– Вали в жопу! – рявкнула, обернувшись, разъярённая Поспелова и выпрыгнула вон, оглушительно хлопнув дверью.

***

– Почему Тим не вступился за Камиллу, как думаешь? – поинтересовался Матвей у Жваника, ковырявшего ржавым карманным ножом в коре школьного тополя три буквы одного непристойного слова. – Он же её кадрил? Кадрил! А Поспелову, это чучело конченое, ни нам, ни Камилле не слил! Не по-пацански как-то, да? Почему?

– Та откуда я знаю! – буркнул Илья, насупив своё крупное рябое лицо. – Чхать на гавняного Ибрагимова! Кто он, мля, такой ваще, а?! Типа чё, если рожей вышел, можно вести себя, как козёл голимый, да?! А хер ему!

Жваник снова замолчал, продолжив сосредоточенно издеваться над беззащитным деревом, что давало его неразумной голове такую замечательную прохладную тень.

Матвей уныло поглазел на приятеля и отвернулся наблюдать за главным входом.

Сысоев преданно ждал с дополнительного любимую одноклассницу-брюнетку, чтобы проводить до дома, потому что сердечно переживал за неё. Мальчик искренне не понимал, зачем Степанченко укрыл от Виноградовой, что повеса шляется втихомолку со вшивой Поспеловой. Ещё больше блондин не мог вкурить, почему их лучший друг Тимон припрятал настолько вопиющий факт от него и Жваника. Негодовал за пострадавшую Камиллу и ненавидел ловеласа Сэро: как можно было променять офигенную красавицу на облезлую мышь?

– Эй, смотри, чума вышла! – засуетился блондин на бревне. – Зачёт по истории сдавала, корова! Одна, глянь-ка, прётся! К восточному входу идёт… Чего ей в той стороне надо?

Илья оторвался от вырезания неприличного слова и молча проследил за Поспеловой. Девочка, задумавшись, шустро проскочила мимо их лавочки, даже не посмотрев в сторону пацанов, поливавших её ядовитым взглядом.

– Мокрица помойная! – плюнул Жваник, достал сигарету и закурил.

– Овца паршивая! – поспешил добавить Матвей. – Ибрагимов рехнулся! Что он в ней нашёл?!

– С жиру бесится. – Жваник лениво пожал плечами, выдохнув сигаретный дым. Делать это непринуждённо и элегантно у рябого тучного шатена не выходило – скорее, неуклюже. Вальяжно пускающий струю дыма Илья смотрелся со стороны скудоумным маменькиным сынком. – Тёлки на нём, как чоканутые, виснут, курвы! Вот он и охренел.

– Тимон должен был вместе со всеми Поспелову закозлить, я считаю. Встать на сторону Камиллы. Но он и пальцем не пошевелил. Думаю я, знаешь, что?

– Что?

– Тимоха ссытся перед Сэро. Заметил? Мы в сортир когда заходим, а там Ибрагимов если тусит, то Степаха под стенку косит. Видал?

Сысоев осторожно посмотрел на приятеля. Грузная физиономия того выдавала серьёзные мыслительные процессы.

– Да, есть что-то… Мне похрен! Если цыган меня тронет – отвечаю, замочу ублюдка! Слушай, Мот, мне же фамилия Адмиралов больше пойдёт, да?

– Чем тебе родная не угодила?

– Всем! Ненавижу! Пахан, мразота, мамку обрюхатил и ушёл, только свою тупую фамилию мне и оставил! Нафига она нужна? Хочу сменить на мамину девичью.

– Хочешь если, меняй. Зачем мучиться?

– Вот и я о том же… О, смотри-ка! Второй вышел!

Матвей непонимающе уставился на оживившегося приятеля, напрочь забывшего о дереве. Имир, не подозревая, что вызвал неподдельный интерес у ровесников на дальней лавочке возле спортплощадки, медленно брёл к туалету, внимательно изучая содержимое какой-то тетради.

– Слышь! – Жваник пихнул Матвея. – Давай шуганём его! Набуцкаем ему рыло! Помнём бока маленько, а?

– С катушек слетел?!

– С хрена ли? – Илья обхватил приятеля за плечи, придвинул к себе и доверительно зашептал, давясь словами от возбуждения: – Прикинь, какими мы жёсткими авторитетами будем, если его защемим! Все знают, что Сэро – псих, а за ботана слюнявого никогда речи не было! Что зубрила, блин, умник паршивый – все потякают. Ну девки сохнут, и что?.. Но никто – слышь, никто – при мне ни разу ещё не порол, что этот – такой же ловкач, как и его братец!

Сысоев облизал губы и нервно огляделся.

– Двор пустой…

– Да! – обрадовался Илья. – Всё нам на руку! Свидетелей нема. Зарубим парой тумаков задрота и будем в почёте и уважухе! Сэро сраный шухериться будет!

Матвей улыбнулся, представив, как обрадуется Камилла.

– Заодно суку Поспелову с небес обратно в парашу спустим.

Взбудораженные, парни подскочили с лавочки, донельзя довольные гениальной идеей, и браво пошли наперерез жертве. Выйдя на тропку, оба шустро поравнялись с ничего не подозревавшим ровесником, всё так же разглядывавшим содержимое тетради, и специально пихнули его по бокам.

Ибрагимов, не ожидавший двойного толчка, уронил тетрадь, остановился. Приятели – тоже.

– Широкий что ли?! – начал задираться Илья. – Не один тут ходишь!

– Не один, – холодно согласился Имир, внимательно разглядывая боевую физиономию Жваника. – Ты что-то хотел?

– Извинений хотел!

– В честь чего?

– В честь того, что мы об тебя споткнулись, – беспардонно заявил Матвей, заходя ему за спину.

Имир ход Сысоева быстро усёк и сразу встал боком, чтобы в поле зрения попадали оба задиры.

– Могу помочь не только споткнуться, но и упасть. – Брюнет нахмурился, бегло оценивая обстановку. – Либо переходите к делу, либо проваливайте. Ну?

– Ты чё, трубочист?! – быканул Жваник. – Размечтался, что мы об тебя руки пачкать будем?! Вали нахрен! Катись вон, сказал!

Ибрагимов усмехнулся и быстро пошёл дальше, не подняв с асфальта упавшую тетрадь.

Отличник знал, что такие, как Матвей и Илья, побегут следом, чтобы ударить в спину. И точно – чутьё, заточенное улицей, не обмануло его. Едва услышав позади лёгкий шелест подошв, Имир приготовился, лихо развернулся и со всей силы опустил висевший на правом плече рюкзак на голову подбежавшего исподтишка Жваника.

Тяжело гружённый учебниками, ранец сбил нападавшего с ног. Голова его от сотрясения пошла кругом. Жваник охнул, осел на дорогу и тут же получил пинок ногой в живот, а затем – по челюсти. Во рту что-то больно хрустнуло, и дезориентированный Илья, перепугавшись, завыл белугой.

Матвей, бежавший позади, видя моментальное поражение боевого товарища, даже не начавшего драку, мигом сообразил втопить заднюю, но не успел: отличник прыгнул навстречу, проворно схватил его за воротник, рванул на себя, влепив Сысоеву сначала кулаком в брюшную полость, затем ногой – по правому колену. Острая боль свалила блондина с ног и скрутила в позу эмбриона.

– Твою ж мать! – орали пацаны, выскочившие на шухер из туалета. – Охренеть! Со спины, гниды, напали! Уродцы, гандоны штопаные! Имир, братишка, ты как?!

– Нормуль, – хладнокровно ответил он. – Костян, подними мою тетрадь по лит-ре. Видишь, вон там валяется!

Старшаки подскочили к троице. Участливо похлопали брюнета по спине, столпились вокруг скорчившихся на асфальте учеников 10 «А», раздумывая, помочь им подняться или добавить сверху. Из здания, квохча, перекатывалась толстая рыхлая пожилая математичка, стремясь как можно скорее добраться до источника