Школа. Никому не говори. Том 6 - Руфия Липа
Сотрудницы плотоядно хихикали. Жалости ни в одной из женщин Поспелова не видела ни на грош, что в конец лишило её надежды выйти сухой из воды. Поняв, что налипла глубоко и бесповоротно, старшеклассница начала думать, как достать деньги, потому что знакомиться с милицией её не подбрасывало, да и приятных перспектив точно не сулило.
– Я позвонить могу?
– Звони.
Идею обратиться к Нате или Ленке она сразу отмела прочь из гордости. Унижаться перед подругами уж очень не хотелось. Набрать Дениса тем более было смерти подобно. Да, он её выручит, бесспорно. Но образ воспитанной принцессы благородных кровей тогда будет в глазах шатена навсегда смешан с грязью мелочной щипачки.
Люба огорчённо вздохнула. Делать нечего. Диск затарахтел, крутя по очереди цифры выученного наизусть номера. Тихоня, молясь про себя, боялась дышать. В трубке раздался синтетический треск, пошли гудки.
– Да? – вкрадчиво спросил после щелчка бархатный юношеский голос.
– Сэро? – осторожно поинтересовалась девочка, чувствуя на себе прицельный прищур надсмотрщиков.
– Он самый, – улыбнулись в динамик. – Привет, Люба!
– Ты меня узнал?! – подпрыгнула Поспелова, не веря своему счастью.
– А то ж! – насмешливо фыркнули на другом краю провода. – Чего звонишь, сестрёнка? Соскучилась?
– Да! То есть нет… – Тихоня покрылась красными пятнами и еле нашла в себе силы прошептать: – Мне помощь твоя нужна… Очень! И срочно.
Трубка замолчала, погрузившись на пару секунд в раздумья.
– Где ты? – насмешливые нотки пропали, голос стал деловито-сухим.
– Торговый центр в бывшем «Универмаге».
– Щас приеду, – отрывисто бросили в трубку и отключились.
Время в ожидании, казалось, застыло на целую вечность. Осрамившаяся десятиклассница за этот короткий промежуток успела накрутить себя до истерики: что ровесник будет зря искать её по всему магазину, что она забыла предупредить про выкуп, что оба поедут в кутузку. В общем, прежде чем в крошечную начальничью каморку охранник привёл молодого посетителя, Поспелова тысячу раз покаялась в грехах и отругала себя за безмозглость.
Коробкин не обманул: повеса действительно стал смуглее и будто возмужал. Стройная его фигура подтянулась и приосанилась, плечи от физического труда будто раздались вширь. Острые скулы стали чётче, в умном прищуре глаз появилась взрослая осмысленность. Изменения были налицо – то ли оттого, что девочка его почти три месяца не видела, то ли парень действительно постепенно превращался из подростка в молодого мужчину. Никаких шорт, шлёпок и майки-алкоголички, несмотря на удушливую жару. Кремовая рубашка поло, светло-синие джинсы, белые кроссовки – брюнет понимал, куда и для чего приехал.
– Твоя подружка прикарманила товар и не хочет за него платить! – без обиняков отбарабанила тётка-директор, едва Ибрагимов учтиво поздоровался. – Или милиция, или деньги!
Поспелова от стыда чуть не лишилась чувств и попросила Бога помочь ей провалиться под землю подальше от позора, который она сама себе же и организовала.
По лицу Сэро не мелькнуло и тени удивления. Он лишь слегка приподнял бровь, чуть закатил чёрные глаза, будто, смеясь, вопрошал у ровесницы: «Да ну?!.. Серьёзно?» Ежу было понятно, что паренька на понт голыми руками не взять.
– Не вопрос. Сколько? – вежливо отозвался он.
– 760 рублей!
– Она что, ящик водки спёрла?
– Нет, остряк! Это штраф! Твоя девица сама во всём созналась! Есть записи с камер. Платить будешь?
Ибрагимов лукаво усмехнулся, отодвинул стул и без разрешения преспокойно уселся.
– Буду. Я остаюсь здесь вместо подруги, а она уходит.
– С какого такого?! – Начальница угрожающе набычилась. – Она преступница! Пусть сидит и ждёт милицию по свою душу!
– Не могу понять, – вкрадчиво заговорил повеса, закинув ногу на ногу и чуть склонив голову вбок. – Вам нужны деньги или менты? Давайте определимся. Если всё же второе, тогда зачем дали ей позвонить?
Женщины растерянно нахмурились. В итоге главная дала команду, и школьницу вывели вон. Потерянная и разбитая, Люба пошла к границе парка, села на лавочке там, где напоследок Сэро наказал его ждать, и с остервенением принялась клясть себя за случившийся срам. Она ранее не видела ни работниц, ни начальницу, но паранойя скакала впереди паровоза и рисовала безрадужные картины. Вот одна из тёток оказывается знакомой матери, а другая – кого-то из одноклассников. И ура – фантазии о прилюдном гноблении за украденный батончик да горсть чупсов затанцевали вереницей перед глазами.
– Чего пригорюнилась? – Ибрагимов поставил велосипед позади лавочки и приземлился рядом. – Казнь свою в уме яркими красками расписываешь?
– Сэро, прости, пожалуйста! – тут же взмолилась тихоня, виновато на него воззрившись. – За то, что вплела во всё это! Я не хотела…
– Да ну?! – проницательно усмехнулся он. – А я понял, что ещё как хотела! На кой тебе сдался вшивый Сникерс и облезлые чупики? Сэкономить решила? Спереть по-тихому? Ты ныкала мелочь в карманы прямо под видео-прицелом! Какая моча в твою голову ударила?! Ну, давай, отвечай честно! Я же приехал по просьбе! Теперь твоя очередь.
Поспелова замялась, прерывисто задышала и нервно закрыла руками лицо, сгорая от позора.
– Надеялась, что ты вернёшь меня в команду, если увидишь, как я сама справляюсь. Похвалишь за изобретательность и ловкость рук. И я снова буду ездить с тобой и Ильёй в Краснодар. Мне показалось, что я в чём-то провинилась перед тобой! Или что тебя отговорили со мной иметь дело. – Ровесница заискивающе заморгала. – Поэтому ты решил избавиться от меня.
Сэро опустил взгляд в пол и улыбнулся. Было в его улыбке нечто ласково-печальное.
– Обидно, что ты мне не поверила! Лавочка реально прикрыта. Мы с Илюхой обдумали всё и решили, что последние стычки плюс облава не случайны. Наш шабаш спалился. И теперь всех пасут. А сейчас все ребята просто заняты своими делами. Оглы с родными на рынке работает. Я вот только приехал.
– То есть никто против меня не был? – недоверчиво шмыгнула носом подружка.
– Естественно! – решительно отрезал юноша, искусно притворившись самой честностью. – Кто может быть против тебя? Абсолютно никто! Но идея красть в маркете – отстой.
– Да я уже догадалась…
– В следующий раз догадывайся с первого раза, а не через набитые шишки. – Повеса сменил тон с добродушного на поучающий: – Говорил ещё