Школа. Никому не говори. Том 6 - Руфия Липа

Школьница встала из-за стола, взяла тарелки свою и матери и понесла мыть.

– Куда же ты торопишься?! Чего вскочила?! Поговори ещё со мной. Чаю давай попьём!

– Успеем, мама! Спасибо за обед. Пойди поспи, отдыхай побольше. Тебе завтра на ж/д возвращаться.

***

«Если мама не гуляла, то почему её оскорблял каждый встречный-поперечный?.. Не мне судить, но людей злых действительно полно! – В уме выплыли физиономии одноклассников, и Люба сурово нахмурилась. – Брат сказал правду? Или вонючим болтунам на слово поверил?»

Она припомнила, как Григорьевна посоветовала ей охомутать подставного Ганжу, чтобы замужем как в масле сыр кататься, а за спиной супруга завести любовника и нарожать от него детей. Школьнице моментом поплохело.

– Чай горячий, осторожно! – громко предупредил Коробкин, внося поднос. – Смотри не обожгись! Конфеты, кстати, классные. С утра купил. Чего такая серьёзная?

– Мелочи! Что за конфеты?.. М-м, вкусняшка!

Люба с удовольствием облизала пальцы, испачканные в шоколаде. Денис улыбнулся. Их потайная дружба до сих пор не выплыла из-за кулис. Совместные посиделки, душевные разговоры, покатушки на моцике по просторам Кубани, посещения могил на старом кладбище. Теперь вместо Овчинникова тихоня ходила к Дену как к себе домой.

Неделю назад правдами и неправдами она улизнула от Имира и смылась с Коробкиным в Красный лес. Подростки проторчали там до наступления сумерек, понаблюдали за косулями, послушали пение птиц и с удовольствием проболтали обо всём, что взбрело в их юные головы.

Школьница недоумевала, почему про Дениса и его отношение к девушкам ходят гадкие слухи. Она внимательно слушала подруг, впитывала как губка каждое слово – и оправдывала шатена. Люба искренне считала, что это трудности Наты, если она не может взять быка за рога и прямо предъявить парню прекратить использовать её как средство для утех. Что Ленка сама виновата в том, что Ден гуляет направо и налево и относится к ней без должного уважения. Что можно ценить Коробкина хотя бы за щедрость. И вообще, почему столько нытья? В конце концов, с Любой он так отвратительно себя не ведёт. Значит, причина не в нём.

«Может, я особенная?» – Девушка улыбнулась.

Когда Ден привёз её в Краснодар на Всесвятское кладбище, восторгу тихони не было предела. Они лазили без конца меж старых надгробий, покрытых мхом статуй, разглядывали стёршиеся от времени надписи и удивлялись пугающему, но всё же благодатному покою места, буквально спрятавшемуся от городской суеты в вековых дремучих зарослях.

Любе казалось, что Денис её понимает лучше, чем остальные. Недоверчивость, заносчивость и тревога постепенно сменялись на привязанность и почтение. Коробкин в её глазах больше не был бесстыжим криминальным элементом, что при знакомстве одним только взглядом залез ей в нижнее, а после здорово распустил руки. Он же мальчик! Просто не удержался. Бывает. На самом деле он не такой. Другой. Проще говоря, Люба расслабилась и стала искренне доверять Коробкину, принимая его за настоящего друга и идеального парня.

– Твою днюху будет здорово объединить с днюхами братьев. Толпу соберём. Шашлычки, пивас. Музон кайфовый. Зажжём! – Шатен приобнял подругу за плечи. Она засмущалась и заёрзала.

Несчастный сгоревший диван отремонтировали и перетянули хорошей гобеленовой тканью. Обои приятно освежали зал. Новые занавески. Ковёр с длинным ворсом купили недавно, школьница его раньше не видела. И не скажешь, что полгода назад здесь пожар был. Парнишка своё жильё любил и обустраивал его с заметной рачительностью.

– Не хочу отмечать. Тем более в толпе. Мне не нравится! Опять будут чуваки с речки?

– Ну плюс-минус. Так сильно не к душе пришлась майская тусовка?

Старшеклассница заробела.

– Не хочу больше всего этого видеть.

– Чего? – хитро прищурился юноша.

– Всего. – Поспелова, уйдя от ответа, покраснела.

– Понял. Но ты же именинница! Можешь сама выбрать, что хочешь, а что – нет.

– Имир и Сэро – тоже именинники. Им, наоборот, явно по душе то, что бесит меня. Когда Сэро вернётся, спрошу его…

– Он уже вернулся.

– Уже?!

– Конечно.

– Да ну?!.. А я и не знала!

– Четыре дня как этот пижон в городе! – рассмеялся Денис. – Едва приехал, завалился ко мне поболтать! Разбудил спозаранку, гад ползучий! Вчера с ним пенное у реки хлебали.

– И как он? – робко спросила встрепенувшаяся девочка.

– Как-как?.. Чёрный, как негр! Здорово загорел! Имир по сравнению с ним – бледная поганка!

– Ах-ах-ах-ха!

– Только зубы да белки глаз блестят! Ладно, шучу! Чувак просто стал смуглее, чем раньше.

– Сэро, наверно, не горит на солнце. – Люба, видя, что Денис наблюдает за её волнением, решила незаметно переменить тему. – Я всегда на море сгораю и выгляжу потом, словно варёный рак! Всё болит адово! Кожа покрывается волдырями и слезает, как со змеюки.

– Хах! Я тоже. Понимаю! – улыбнулся Коробкин. – Так что мы, милая, два сапога пара.

Он поставил чашку с чаем на журнальный столик и как между прочим положил ладонь на голую коленку Поспеловой. Жужжал кондиционер, встроенный в окно. Занавески прикрывали комнату от яркого солнечного света, создавая полумрак. Люба жест заметила, но убирать его руку не стала. Хотя могла. Не захотела.

Денис помнил назубок, что с тихоней нельзя делать резких движений. Первого раза хватило. Держал в уме, что зефирная принцесса – ещё та недотрога. Ему было давным-давно мало покатушек и разговорчиков. Надоело украдкой разглядывать стройную фигурку, нюхать золотистые волосы, выдерживать объятия, когда девушка прижималась к нему при езде. Хотелось большего. Но не так, как с другими. Коробкин желал искренне, чтобы Люба принадлежала ему, и считал, что дружба вполне может перетечь в нечто большее. Ему нравилось в Поспеловой всё: стыдливость, любовь к чтению, наивность, угловатость, неприступность и особенно невинность. «Неплохая пара получится», – сделал вывод юноша и наклонился за поцелуем. Главное, попробовать. А что из этого выйдет, он разберётся со временем.

Люба отстраняться не стала, так как поцелуя ждала и была к нему морально готова. Рука на её коленке чуть подвинулась вверх. Оба подростка секундой разомлели и приготовились перейти от дружбы к отношениям посерьёзнее.

– Фух! Ну и жарень! Лупит по башке словно дубиной! – рявкнул развязно в коридоре сиплый женский бас. – Вот я и дома! Денис Алексеевич! Вы тута, мать вашу?!.. Нет?!.. Слава тебе, Господи! Уберёг! Повезло так повезло! Ох, ёк макарёк!

Входная дверь благодаря натянутой пружине захлопнулась так громко, что задребезжали стёкла. Кто-то в