Муж проиграл меня в карты - Алёна Мэй

— Комнату? Я думала, у нас будет разговор.

— Разговор будет позже. Максим Андреевич приедет вечером. Он сказал сначала устроить вас, а потом уже говорить о делах.

— То есть сначала меня нужно поместить в клетку, а потом уже объяснить, зачем я в ней оказалась?

Тамара посмотрела на меня без всякого выражения. Артём тоже.

— Я провожу вас, — сказала Тамара.

Я поднялась за ней по широкой лестнице на второй этаж. Коридор был длинный, светлый, с окнами во всю стену. Мы прошли мимо нескольких дверей, пока Тамара не остановилась у последней.

— Вот. Всё, что нужно, внутри. Полотенца, халат, косметика. Если чего-то не хватает, скажите, я принесу.

Она открыла дверь, и я вошла.

Комната была красивая. Широкая кровать с белым бельём, мягкий ковёр, тёмные шторы, туалетный столик с зеркалом, шкаф. На столике бутылка воды, стакан, коробка конфет.

— Это всё? — спросила я, оглядываясь.

— Да. Максим Андреевич просил передать, что вы можете пока отдохнуть. Он приедет вечером.

— Во сколько?

— Он не сказал точно. Завтрак внизу, если хотите есть. Я накрою.

Я вдруг поняла, что действительно голодна. Последний раз я ела вчера днём, а сейчас было утро. И ещё я поняла, что не спала всю ночь.

— Спасибо. Я спущусь через десять минут.

Тамара вышла и закрыла за собой дверь. Я осталась одна.

Первым делом я подошла к окну. Из него открывался вид на лес и небольшое озеро вдалеке. Я попробовала открыть створку. Заперто. Я не удивилась.

Я села на кровать, сняла пальто, бросила рядом сумку. В кармане всё ещё лежала колода карт. Я вытащила её и разложила на кровати. Король пик. Дама бубен. Валет червей. Шестёрка треф. Эти картонки только что перевернули мою жизнь. Одна партия. Одна ставка.

Я собрала колоду и убрала обратно в карман. Потом пошла в ванную, умылась, привела себя в порядок. Зеркало показало мне женщину с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. Я долго смотрела на себя, пытаясь понять, что чувствую. Пустота. Как будто внутри выключили свет.

Я умылась холодной водой, расчесала волосы пальцами, надела чистую рубашку. Спустилась вниз. Тамара накрыла на кухне: небольшой стол у окна, кофе, омлет, тосты, сыр. Я села и позавтракала. Спокойно, без спешки.

— Максим Андреевич будет вечером, — сказала Тамара, когда я закончила. — Он просил передать, чтобы вы отдохнули. Комната в вашем распоряжении, дом тоже, кроме запертых дверей на третьем этаже

— А если я захочу выйти на улицу?

— Во двор можно. За ворота нельзя. Если понадобится, Артём вас проводит.

Я кивнула. Свобода в пределах забора. Я вернулась в комнату, легла на кровать и закрыла глаза. Сон пришёл быстро.

Проснулась я, когда за окном уже темнело. Часы показывали почти шесть вечера. Я проспала весь день. Тело было тяжёлое, голова гудела, но мысли стали яснее. Я встала, умылась. И стала ждать.

Он приехал около семи. Я услышала, как внизу хлопнула дверь, как он что-то сказал Тамаре. Потом шаги по лестнице, наверх, в свою комнату. Я осталась сидеть на кровати и ждать. Через двадцать минут в дверь постучали.

— Войдите.

Дверь открылась. На пороге стоял он.

Я ждала увидеть старого, грузного, лысого, стереотипного хозяина жизни из девяностых. А увидела мужчину лет тридцати пяти, высокого, широкоплечего, в тёмной рубашке с закатанными рукавами и тёмных брюках. Коротко стриженные тёмные волосы, острые скулы, тёмные глаза. Шрам через левую бровь.

Он остановился в двух шагах от меня и посмотрел.

— Ника, — сказал он. Голос низкий.

— Максим, — ответила я.

Он чуть склонил голову набок.

— Ты не боишься. Я ждал, что ты будешь бояться.

— А я ждала, что вы будете старым и толстым. Мы оба разочарованы.

Он усмехнулся, но не по-доброму.

— Садись. Разговор будет долгий.

Я села в кресло у окна. Он остался стоять.

— Ты знаешь, почему ты здесь? — спросил он.

— Знаю. Меня проиграли в карты.

— Тебя проиграл твой муж.

— Я знаю, кто меня проиграл. Я не идиотка.

— И ты не злишься на меня?

Я посмотрела на него.

— Злюсь на него. Не на вас. Вы выиграли, это его вина, что он проиграл.

— Логично, — сказал он. — Холодно, но логично. Мне это нравится. Ты дерзишь, но не истеришь. Это редкость.

— Я рада, что произвела впечатление.

— Не ёрничай. Это тебе не идёт.

— А что мне идёт?

Он помолчал, глядя на меня.

— Не знаю пока. Посмотрим.

Он отошёл к окну, постоял, глядя на улицу. Я ждала. Он вернулся и сел в кресло напротив.

— Твой муж должен мне очень много, — сказал он. — Денег, которые он никогда не вернёт. Активов, которых у него нет. Ты часть долга.

— Я не часть долга. Я живой человек, и я не позволю обращаться со мной, как с вещью.

— В этом мире, Ника, всё чей-то долг. Ты хочешь сказать, что ты не знала, чем занимается твой муж?

— Я знала, что он играет. Я не знала, что он ставит меня на кон.

— Он не первый, кто это делает. И не последний.

— Это не оправдание.

— Это не оправдание, — согласился он. — Это реальность. Ты теперь живёшь в моём доме. Ты ешь за моим столом. Ты делаешь то, что я скажу. Не потому, что я тебя заставляю, а потому что так будет легче для нас обоих.

— А если я не буду делать то, что вы скажете?

— Тогда будет хуже.

— Насколько хуже? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Достаточно хуже. Я не люблю ломать. Я люблю, когда сдаются добровольно.

— Значит, вы ждёте, что я сдамся.

— Я жду, что ты поймёшь, — сказал он. — Рано или поздно. Поймёшь, что бороться не с кем. Я не враг тебе, Ника. Я не твой муж. Я не собираюсь тебя унижать.

— А что вы собираетесь со мной делать?

— Пока ничего. Я хочу посмотреть, кто ты. Ты можешь быть интересной. А можешь быть пустышкой, как большинство. Тогда я решу, что с тобой делать.

Он встал и направился к двери. Взялся за ручку, но не открыл. Обернулся.

— И ещё, Ника.

— Что?

— Я не буду тебя трогать. Пока сама не попросишь.

— Что?

— Я не насильник. Я не беру женщин силой. Никогда. Я беру только тех, кто сам приходит. Так что можешь спать спокойно. Пока.

Он вышел и закрыл дверь.

Я стояла посреди комнаты и смотрела на закрытую дверь. Сердце колотилось, во рту пересохло. Я не знала, что чувствую. Облегчение? Злость? Разочарование?

Он сказал: пока сама не попросишь. Значит, он