Хозяйка северных земель - Натали Эмбер

Он жив! Он вернулся ко мне!

Ноги сами несут меня вперёд, к нему.

Когда Эрик спрыгивает на берег, я бросаюсь в его объятия. Обнимаю так крепко, будто боюсь, что он снова исчезнет. Слышу за спиной, как воины прославляют его имя. Но всё это теряется где-то далеко, за гранью моего сознания.

Есть только мы.

Его руки сильные руки обнимают меня, прижимая к себе. Прячу лицо у него на груди и впервые за эти три дня позволяю себе заплакать.

– Арина, – шепчет он, уткнувшись губами в мои волосы. – Я вернулся.

Я киваю, не в силах говорить. Только сжимаю его крепче.

Праздник продолжается до самого вечера. Воины празднуют победу, рассказывают о том, как пал Йорк, как трусливо бежали англы.

Только поздно вечером мы, наконец, остаёмся вдвоём. Последние гости расходятся, допивают мёд, допевают песни. В комнате тихо. За окном идёт снег, укрывая землю белым покрывалом.

– Теперь всё изменится, – говорит Эрик. – Йорк наш. Англы больше не посмеют сунуться.

Я смотрю на его лицо, ставшее мне родным, на глаза, в которых отражается огонь очага. Нужно рассказать ему главную новость, но я ужасно волнуюсь.

Эрик замечает это почти сразу. Хмурится, лёгкая тень пробегает по лицу.

– Что случилось? – спрашивает он.

Делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями. Он внимательно смотрит на меня и ждёт. Тогда я беру его руку и кладу на свой живот.

И, наконец, произношу:

– У нас будет ребёнок, – тихо говорю я. – Эрик, я беременна.

Он замирает на секунду, а потом притягивает меня к себе. Крепко прижимает к груди.

– Арина, я так рад!

Он наклоняет голову, и наши губы встречаются.

Целует меня нежно, бережно. Затем отстраняется и смотрит мне в глаза.

– Наш ребёнок родится уже в Йорке, – тихо говорит он. – В нашем новом доме.

За окном шумит ветер. Потрескивает огонь в очаге. Где-то далеко лает собака.

А я засыпаю рядом с Эриком и думаю о том, как странно устроена судьба.

Когда-то я потеряла свой мир, в который больше никогда не вернусь. А теперь вместе с Эриком мы создаём новый. И впереди у нас целая жизнь.

Арина, пять лет спустя

За эти годы я так и не избавилась от привычки вставать затемно, когда небо за окном только начинает светлеть. Рядом спит Эрик. Сильная рука на груди, едва заметные морщинки у глаз. Он выглядит спокойным. Осторожно провожу пальцами по его руке. По тёплой коже, по шрамам, которые знаю наизусть.

Когда-то я боялась этого человека, но всё равно лечила его вопреки своему страху. А теперь не могу представить свою жизнь без него.

За окном уже занимается утро. Я встаю, накидываю на плечи шаль и подхожу к окну. Передо мной раскинулся Йорк. Над крышами поднимаются тонкие струйки дыма. Люди готовят завтрак, начинается новый день. Город живёт в мире и спокойствии.

Когда-то всё это казалось невозможным. Пять лет назад я стояла на берегу фьорда, смотрела в серое, холодное море и молилась всем богам, чтобы Эрик вернулся живым. Теперь он спит в нашей постели, а наши дети – в соседней комнате.

За пять лет изменилось больше, чем за многие поколения до нас. Север Англии теперь принадлежит Эрику. Йорк стал столицей новых земель. Юг удерживают наши союзники-норманны. Вильгельм оказался не только хорошим воином, но и мудрым правителем. Пять лет назад после победы в Йорке его войска вошли в Лондон. Вся южная часть Англии вошла в состав Нормандии.

Торговые суда из соседних стран часто приходят в Йорк. Несколько лет назад началось переселение из Норвегии, родины Эрика, которое продолжается до сих пор. Люди приезжают целыми семьями. Йорк разрастается вширь.

Иногда я вспоминаю о своём времени, двадцать первом веке. Там я была одной из миллионов обычных людей, песчинкой на берегу. Здесь я жена конунга, которого воспевают в сагах. Интересно, что изменится тысячу лет спустя?

Мысли о прошлом приходят всё реже. Ведь я давно поняла, что моё место здесь рядом с Эриком и нашей семьёй. В городе, который мы отстроили заново.

Тишину дома разрывает детский смех. Через мгновение дверь распахивается и в комнату влетает Торстейн, наш старшенький. Ему четыре года. Светлые волосы вечно падают на лоб, и он смахивает их нетерпеливым движением. Серые глаза как у отца. И упрямство Эрика, умноженное в несколько раз.

Следом появляется трёхлетний Харальд. Он меньше ростом, но старается повторять за братом абсолютно всё, даже выражение лица.

В руках у Торстейна деревянный меч, который вырезал для него Эрик. У Харальда такой же, только немного короче, чтобы удобнее было держать.

– Мама! Торстейн сломал мой корабль! – заявляет Харальд, его голос звучит так, будто он пришёл решать судьбу целого мира.

– Неправда! – возмущается старший, его щёки розовеют от обиды. – Я его спасал!

– Ты утопил его в бочке!

– Потому что была буря! – оправдывается Торстейн, – Корабль разбился о скалы, и я его вытащил, а он говорит – сломал!

– Ты не можешь вытащить корабль, если сам его утопил!

– Могу! Я викинг!

На секунду закрываю глаза. Моё лицо озаряет улыбка, потому что именно так выглядит счастье. Позади раздаётся голос Эрика низкий, чуть хриплый после сна, но в нём слышится усмешка:

– Викингам не страшна никакая буря!

– Папа

Мальчишки мгновенно забывают про спор и бросаются к отцу. Через секунду оба повисают на нём. Эрик даже не пытается сопротивляться. Он просто сидит на краю кровати, растрёпанный, заспанный, с улыбкой, которая делает его похожим на мальчишку. И держит на своих плечах наших сыновей.

– Поединок! – требует Харальд, размахивая деревянным мечом.

– Немедленно! – поддерживает его брат.

– Я даже не позавтракал, – жалуется Эрик.

– На войне не завтракают, – серьёзно заявляет Харальд.

– Это неправда, – возражает старший. – Викинги должны набраться сил перед боем.

– Наш папа и так сильный!

Через пять минут посреди комнаты уже идёт великая битва. Харальд с боевым воплем атакует первым. Наносит удар деревянным мечом Эрику по ноге. Эрик героически проигрывает. Очень убедительно падает на пол, как настоящий воин, поверженный в честном бою.

– Я победил конунга! – сын победно поднимает меч над головой. Его лицо сияет.

– Величайший