Клыкошлюшка - София Трэверс

Внутри меня разверзается пустота.

— У меня нет зубов, вампир.

Он вытаскивает кинжал из ремня у меня на талии. Сегодня, благодаря коробке, я вооружена так, как не могла и мечтать.

— Позволь мне, — хрипло говорит он.

Он приставляет кинжал к сонной артерии и делает надрез. Кровь медленно сочится из раны. Он прижимает мое лицо к своей шее, и я облизываю ее, а затем втягиваю в себя богатую железом жидкость. Она прохладная и солоноватая. Сила ударяет мне в грудь, от нее кружится голова. Получается. Магия бурлит под кожей, растягивая меня, пока кожа не начинает казаться слишком тесной. Марк дрожит подо мной.

— Я чувствую тебя, — говорит он. — И связь. И кое-что еще. — Во мне вспыхивает страх: вдруг он сейчас закрепит ее? Но он лишь обхватывает ладонью мой затылок и прижимается щекой к моим волосам. — Лия, — хрипло продолжает он. — Ты настоящий подарок. Возможно, судьба отдала меня тебе, но знай: если бы нам были дарованы даже восемьдесят лет вместе, каждую ночь я старался бы заслужить твое счастье.

Сердце словно пытается вырваться из груди. Это прощание.

— Как трогательно, — раздается холодный голос. — Похоже, я как раз вовремя подоспел к празднику.

Джулиан.

Глава 44



МАРК

Я отталкиваю Лию за спину и поворачиваюсь к брату. Слишком близко. Он, мать его, слишком близко. Связь вспыхивает, предупреждая об опасности, и я рычу на Джулиана, который стоит по ту сторону защитных чар, лениво прислонившись к стене.

— Истребительница, — говорит он лишь для того, чтобы меня позлить, как и положено братьям.

Его взгляд прикован к моей паре, и из моей груди вырывается глухое рычание.

— Брат, — произносит он с ухмылкой.

Его глаза полностью черные — такими они остаются уже два столетия. Столько же я не видел его без полностью выпущенных клыков. Его поглотило безумие. Теперь я знаю, что не стоит желать иного. Для него ничего никогда не изменится.

Он отлипает от стены, его движения текучи, суставы словно лишены костей. Лия напрягается.

— Тебе не обязательно его убивать, Марк. — Ее голос тихий и отчаянный, но я знаю, что он ее слышит.

Моя мягкая пара.

— Обязательно.

— Он твоя семья. Я знаю, каково это — терять родных. — В ее глазах грусть, даже когда она вытаскивает из ножен серебряный кинжал. — Если он перестанет убивать, я смогу найти способ… простить его.

Последние слова звучат хрипло от эмоций, и мне хочется притянуть ее к себе и показать, какая она особенная.

— Как мило, — вмешивается Джулиан, прежде чем я успеваю ответить. — Нет, истребительница. Ему придется меня убить, потому что я здесь главный злодей, а он — хороший парень. — Последние слова он произносит издевательски. — Или ты настолько хорош, что не сможешь, брат?

Я снимаю мечи со спины. Обычно я сражался бы клыками и грубой силой, но удивленно распахнувшиеся глаза брата говорят мне, что я сделал правильный выбор.

Я отхожу от Лии и взмахиваю обоими мечами, разминая запястья и расслабляя плечи.

— Мне следовало убить тебя много лет назад.

Джулиан рычит, обнажая зубы.

— Вот и оно, брат. Ты должен был убить меня, но не убил.

Он проводит клыком по большому пальцу и прижимает ладонь к стене. Защита пульсирует, затем растворяется, и Лия издает тихий, испуганный звук.

Она бледна, ее рука, сжимающая кинжал, дрожит.

— Это больно, — цедит она. — Я в порядке. Иди, Марк.

— Помни план, — тихо говорю я.

Он простой. Я сражаюсь с ним, ослабляю его настолько, чтобы Лия смогла удержать его магией, а затем я отрубаю ему голову. Моя битва, но ее убийство. Мы сжигаем его тело. Даже вампир не сможет вернуться после такого.

Джулиан небрежно проходит сквозь переднюю стену, обманчиво спокойный, но из носа у него капает кровь. Готов поспорить на что угодно: все эти ночи он пил из людей, чтобы накопить достаточно сил для разрушения защитных чар.

Лия кладет руку мне на плечо.

— Убедись, — тихо говорит она.

Я даже не заметил, что подался вперед. Как на арене, теперь я могу думать лишь об убийстве. Так же годами я игнорировал проблему перед собой, надеясь, что он изменится.

Мой брат все еще ухмыляется, словно читает мои мысли.

— Может, если бы ты убил меня, родители твоей драгоценной истинной все еще были бы живы. Вот оно что, брат? Тебя мучает вина за проблему, которую ты не решил?

Слова бьют меня в живот. Я не раз думал об этом по ночам, держа истребительницу в объятиях, но никогда не произносил эти мысли вслух.

Из моего горла вырывается рев, и я перепрыгиваю через оставшиеся ступеньки на лужайку. Лия вскрикивает. Джулиан и я сталкиваемся в грохоте мечей и клыков. Он размывается от скорости, быстрее, чем я успеваю взмахнуть мечом, и сразу метит в горло. Пусть он безумен, но он знает, что мечи ограничивают мои движения. Джулиан был бойцом, как и я, таким же жестоким, как я, а теперь… он еще свирепее, сильный благодаря людям, которых осушил, и без пары, которую нужно защищать.

Впервые за многие века во мне вспыхивает настоящий страх. Жаркое, мучительное чувство.

Джулиан обнажает зубы и сжимает руку. Жест, призванный запугать меня, ведь дышать мне не нужно. Самоуверенный братец. Я отрываю его руку и бью кулаком в живот. Мы перекатываемся, и что-то болезненно сжимается у меня в груди, когда его лицо заполняет поле зрения. Сколько раз мы дрались вот так в детстве?

Я впиваюсь клыками в его руку и рву кисть. Под клыками расходятся сухожилия и кости, рот наполняется прохладной кровью. Из его горла вырывается наполненный болью рык, прежде чем он сам вскрывает рану у меня на груди. Мы снова перекатываемся, снова и снова, превращаясь в спутанный клубок конечностей, размывающихся от скорости и ударов кулаков, которых не выдержал бы ни один человек. Мы снова подростки, выросшие сверх меры и ставшие жестокими, а моя кровь впитывается в землю. Бок холодный и липкий, голова кружится.

— Бывало и похуже, — насмехаюсь я. — От блох. — Левый хук в челюсть. Брызги слюны и зубы разлетаются в стороны.

Он рычит и вскидывает руку к моему горлу. Я в последний момент уворачиваюсь. Он оставляет еще одну кровоточащую рану, но она не смертельна. Почти. Чертовски близко.

Половина моего внимания