Дракон, мы в отпуске - Андрей Любимов

— У нее вид, будто она путешествовала лучше нас.

— У нее был отдельный экипаж в экипаже.

Они поужинали на нижней веранде. Рыба, печеные овощи, хлеб с хрустящей коркой; Альма назвала время завтрака и спросила, нужно ли будить их утром. Беата решительно отказалась.

Потом они поднялись к себе и сели на террасе. Конрад придвинул кресло так, чтобы им было удобно держаться за руки.

Снизу доносились голоса, на воде двигался одинокий фонарь. Беата сняла туфли и устроила ступни на подставке.

— Вот теперь я приехала, — сказала она.

Конрад большим пальцем погладил ее ладонь.

— Тогда никуда не пойдем еще немного.

Она посмотрела на него, затем на темное море и согласилась.

Первым островным утром Беата проснулась от незнакомого звука. Где-то неподалеку скрипели ставни, потом по плиткам быстро прошли, и все снова стихло.

Она открыла глаза. Сквозь занавески просвечивало солнце. Не серый городской свет, при котором приходилось сначала угадывать погоду, а ровное тепло ясного дня.

В гостиной стоял кувшин с водой и лежали чистые салфетки. Дверь Конрада была закрыта, но из-под нее еще падала полоска света. Беата удивилась: на острове даже днем кто-то пользовался камнями. Она подошла к террасе и увидела, что тень от соседней стены пока закрывает левую спальню.

Конрад вышел через несколько минут, уже одетый. Волосы были слегка примяты с одной стороны.

— Ты давно встал? — спросила она.

— Рано. Не сразу привык к новому месту.

— А я привыкла мгновенно. Кажется, мне следует извиниться перед собственной кроватью.

Он улыбнулся, поцеловал ее в висок и принялся распахивать террасные двери. Нижняя задвижка сначала не поддалась; Беата уже хотела позвать Альму, но Конрад нажал на раму, и дверь открылась.

— Дома тоже такая?

— В палате. У нас некоторые вещи требуют сначала уважения, потом усилия.

— Только не начинай ремонтировать весь дом. Я тебя увезла от полок.

Она взяла его за руку и повела вниз.

Альма положила рядом с их местом несколько листков с островными прогулками. Беата немедленно рассортировала их: на близкое и дальнее, дневное и вечернее, несомненно интересное и то, где на рисунке было слишком много людей в одинаковых шляпах.

Конрад смотрел, как перед ней складываются аккуратные стопки. Беата прижала самый непослушный угол чашкой. Ветер пытался унести прогулку к старому маяку, зато островной сад лежал смирно и потому получил некоторое преимущество.

— Ты уже отобрала население острова?

— Пока только занятия. Сегодня хочу на рынок, а после — к верхнему саду. Туда ходят открытые экипажи, говорят, отличный вид. Как тебе?

— Хорошо.

— Завтра можно на берег. И я нашла площадку, откуда разрешено летать. Тебе ведь хотелось?

Он оживился заметнее.

— Да. Над бухтой, если ветер будет подходящий.

— Тогда завтра. На третий день — звучащие арки. Прогулка уходит в четыре часа пополудни, когда меняется морской ветер.

— Удобно.

Беата провела ногтем по краю листка. Она бы не смогла так быстро согласиться на чужую подборку: непременно спросила бы про дорогу, места в экипаже, время возвращения. Но Конрад никогда не любил долго выбирать между похожими предложениями. Она решила, что ему хорошо именно так.

— А восьмой вечер оставим для концерта, — добавила она. — Программу еще не вывесили. Посмотрим позже.

Он кивнул, и она убрала лишние листки в сумочку.

На рынок они пошли пешком. Улочки спускались к площади короткими ступенями; у порогов стояли широкие чаши с цветами. Беата дважды остановилась у мастерских тканей, но удержалась от профессиональных расспросов.

В третьей все-таки не удержалась.

За прилавком висела накидка небесно-синего цвета. Беата сразу увидела хорошее переплетение, подняла край к свету и только потом вспомнила, что приехала отдыхать.

— Можешь спросить, — сказал Конрад. — Я посчитаю цветы у двери.

— Там всего четыре.

— Тогда придется считать медленно.

Она спросила о ткани. Продавщица объяснила, что основа привозная, а красят ее здесь. Беата не стала спорить о цене: вещь была хороша, работа аккуратна, оттенок ей шел. Она примерила накидку, расправила плечи и повернулась к Конраду.

— Не слишком ярко?

— Повернись к двери.

Она повернулась. Солнечный свет лег на синюю ткань, и Конрад несколько секунд молчал.

— Вот так оставь, — сказал он.

Беата почувствовала, как улыбается еще до того, как увидела себя в зеркале. Ей нравилось, что он смотрит внимательно, а не выдает похвалу по обязанности.

Продавщица показала застежку. Конрад попробовал закрыть ее одной рукой и случайно прикрепил край накидки к собственной манжете.

— Кажется, я теперь тоже часть покупки.

— За тебя уже договорились отдельно, — ответила Беата и освободила его рукав.

Накидку завернули. Она понесла сверток сама, а Конрад забрал сумочку с путеводными листками: так оказалось удобнее держаться за руки.

К верхнему саду они поехали в экипаже с мягкими сиденьями и навесом. Беата выбрала места у края, заплатила за них дороже обычных и ни на минуту не пожалела. Колеса шли по ровной дороге, воздух пах разогретой зеленью, за низкой стеной открывалось море.

У сада пожилая пара долго пыталась сесть лицом по ходу, хотя обратный экипаж стоял развернутым в другую сторону. Конрад помог переставить их корзину и вернулся к Беате.

— Мы правильно сидим?

— Пока нас не повезли, у всех есть надежда.

Она засмеялась, устроилась удобнее и положила ладонь ему на колено. Он накрыл ее своей. Иногда ей казалось, что лучшая часть выбранного развлечения — вот это, возможность касаться его без повода и не спешить убирать руку.

В саду они прошли по галерее в тени. Беата хотела осмотреть все дорожки, но на третьей заметила, что Конрад молча смотрит на скамью.

— Посидим?

— С удовольствием.

— Я думала, тебе хочется пройти весь сад.

— Хочется. Но он ведь никуда не переместится, пока мы сидим?

Беата посмотрела на дальнюю дорожку. Там тоже стояла скамья, занятая двумя совершенно довольными людьми.

— Пожалуй, начнем с этой. Если понравится, потом сравним.

Конрад освободил ей место рядом.

Они просидели почти полчаса. Беата не скучала: снизу виднелась гавань, а рядом мастер поливал растения длинной трубкой с нелепо маленьким носиком. Конрад предположил, что остальная трубка предназначена для цветов с особенно длинной шеей.

На обратном пути Беата вспомнила о билетах к аркам. Касса находилась у пристани, в маленьком домике с синей дверью. Над ней висела доска: отход в шестнадцать часов, возвращение до наступления темноты.

— Третий день, — сказала Беата Конраду. — Послезавтра. В четыре. Покупать два?

— Конечно. Пойдем вместе.

— Там несколько часов на воде. Тебе действительно хочется?