Хранитель - Эмми Чендлер

Я хмуро смотрю на незаправленную кровать. Я даже не знаю, складывают ли в поставки постельные принадлежности.

— Хорошо. Пойдём. — Голос Одры резкий и всё ещё раздражённый, и я поворачиваюсь и вижу, как она выводит ребёнка из ванной. Мейси смотрит в землю, её плечи ссутулились в слишком большой рубашке, волосы свисают на лицо. Она не создана для этого мира, и я не могу себе представить, что она сделала, чтобы попасть сюда.

Я могу вспомнить только двух девушек до неё, как Мейси, и ни одна из них не прожила и месяца на Родоне. Вторую я похоронил сам, когда нашел её, изломанную, окровавленную, обнажённую, невидяще глядящую на листву глубоко в лесу, окружённую слишком большим количеством следов в грязи, их было невозможно сосчитать.

Я загоняю воспоминания глубже и выхожу в коридор, снова задаваясь вопросом, во что, чёрт возьми, я ввязался.

Мы прокрадываемся через заднюю дверь, надеясь, что нас не заметят, но в этом не было необходимости. Все остальные уже ушли. Сегодня дроп. Они все направляются туда, где планируют наблюдать за небом, надеясь, что их стратегическое расположение окупится. Что грузовой шаттл сбросит ящик достаточно близко, чтобы они могли его перехватить первым и уйти прежде, чем кто-нибудь ещё доберется до него.

Мы собираемся сделать также.

Я веду Одру и Мейси в лес, и как только мы скрываемся из виду, Одра направляется на восток.

— Сюда. — Я поворачиваю голову на юг, и она останавливается и хмуро смотрит на меня.

— Моя интуиция говорит, что нам в эту сторону. — Она делает ещё один настойчивый шаг на восток. Я знаю, что она делает — направляется к поселению Б — и это ужасная идея.

— Они отправят тебя обратно, — говорю я ей. — Я не остановлю тебя, если ты захочешь бежать, но Венди и остальные вернут тебя обратно. Они обязаны.

Её мысленная борьба проявляется во вспышках противоречивых эмоций, когда она пытается признать то, о чём, как мы оба знали, она задумалась. Она красивая, умная и бесстрашная. Но они не сохранят ей жизнь, если она сбежит.

— Что произойдёт, если я не вернусь к Венди? Если они меня никогда не поймают?

Её тщательно незаинтересованное выражение лица разбивает мне сердце. Я хочу сказать ей, что знаю место, где она и ребёнок могут спокойно отсидеть своё пожизненное заключение, не подвергаясь нападкам со стороны остальной части четвёртой зоны, и что никто больше не пострадает из-за её решения. Но жизнь здесь устроена не так.

Ей нужна правда.

— Если они не смогут тебя найти, Джейми соберёт своих людей и отправиться в поселение Б, где потребует компенсацию за потерю. Плюс штраф. Если Венди даст ему то, что он хочет, перемирие сохранится. В четвертой зоне жизнь пойдёт своим чередом.

— А если она не даст ему то, что он хочет?

— Он даст мужчинам свободу брать то, что они хотят, пока не решит, что Венди усвоила урок. Они возьмут гораздо больше шести женщин. И никаких правил не будет. Никаких ограничений по времени.

Её лицо бледнеет.

— Это дилемма поезда.

— Что?

— Это гипотетическое упражнение по теоретической этике.

Теоретическая этика? Кто эта женщина?

— Поезд мчится к пяти людям, привязанным к путям. Ты можешь увидеть, как он приближается, и у тебя есть возможность потянуть за рычаг и переправить поезд. Но на другом пути лежит один человек. Если ты ничего не предпримешь, пятеро, которые уже находятся в опасности, умрут. Если ты потянешь рычаг, человек на другом пути умрёт. Вопрос, который ты должен задать себе, заключается в том, приемлемо ли с моральной точки зрения принести в жертву одного человека, чья жизнь в настоящее время не находится в опасности, ради спасения остальных пяти человек?

Я изучаю её, ожидая продолжения, но больше ничего не происходит.

— Какой правильный ответ?

Одра пожимает плечами.

— Правильного ответа не существует.

— Похоже, что в этике должен быть правильный ответ. Этический выбор.

Она фыркает.

— Можно подумать. В утилитарной школе чистая выгода в четыре жизни всегда будет предпочтительнее. Интеллектуально это кажется лёгкой задачей. Спасти пять жизней лучше, чем спасти одну. Но действительно ли это даёт очевидцу право принести в жертву кого-то ещё, кто не имеет никакого отношения к тому, чтобы подвергнуть опасности остальные пять жизней?

— Раньше я мог бы сказать «да», — признаюсь я. Потому что она права. Математика выдерживает. Пять больше, чем один.

— Что изменилось теперь?

Я выдержу ее взгляд.

— Я понял, что ты на другом пути.

Она кивает.

— Я, Мейси, Лорен, Мишель и Сана. И Венди уже нажала на рычаг. Я могу бежать — потянув рычаг назад, чтобы спасти Мейси и себя, — но я пожертвую остальной частью поселения Б ради шанса на нашу свободу.

— Джейми нас найдёт, — говорит тихий голос, и мне требуется секунда, чтобы понять, что Мейси заговорила. Я жду, ожидая продолжения, но ничего не было. Ребёнок просто повернулся на запад, в сторону от поселения Б, и начинает идти.

— Куда она идёт? — требовательно спрашиваю я, переводя взгляд с удаляющейся спины Мейси на растерянный взгляд Одры в противоположном направлении.

— Откуда мне знать?

— Делай всё, что должна, — говорю я ей. — Я не собираюсь уговаривать тебя.

Потом я бегу за ребёнком.

Одра стонет позади меня. Но через минуту её шаги зазвучали за спиной, хрустят ветки, когда она догоняет нас.

— Куда она идёт? — спрашиваю я, когда Одра приравнялась со мной.

— Серьёзно, я не знаю. Ты хочешь, чтобы я попыталась её остановить?

Я пожимаю плечами.

— Никто не знает, где появляется дроп. Её догадка так же хороша, как и моя.

— Может, и куда лучше, — бормочет Одра.

Мы идём минут двадцать, и обе девушки выглядят утомлённо. Никто из них не просит перерыва, но я вижу, что он им нужен.

— Откуда ты? — я спрашиваю Одру.

Она бросает на меня подозрительный взгляд.

— Светская беседа? Серьёзно?

— Это не светская беседа. Ты выглядишь устало. Я предполагаю, что в твоём родном мире гравитация была меньше, чем на Родоне?

Она кивает.

— Это, и у меня такое чувство, будто я почти не спала.

— Здесь темно только около девяти часов, а прошлой ночью мы не спали как минимум два из них, — говорю я ей. — Может потребоваться некоторое время, чтобы приспособиться к быстрому вращению такой маленькой планеты.

— Я выросла на фермерской Луне, прикованной к необитаемой планете. Дни на моей Луне в сорок шесть раз превышали стандартные двадцать четыре часа земных суток, — говорит она. — Поэтому я привыкла к длительным