Хранитель - Эмми Чендлер

Тайсон действительно улыбнулся.

На моей родной Луне не так уж много дичи, а свежее мясо на рынке стоит целое состояние. Мои родители редко этим заморачивались, учитывая, что мы жили на белковой ферме, выращивая основной ингредиент той безвкусной пасты, из которой сделаны протеиновые брикеты из моего рюкзака.

Я должна признать, что даже без приправ этот кролик — лучшее, что я ела за долгое время. Но я не могу не задаться вопросом, чего мне это будет стоить. Сколько времени мне придётся проводить на спине при каждом приёме пищи? Будет ли свежая дичь стоить дороже, чем упакованная еда из поставок?

Я принимаю вторую порцию, которую предлагает мне Тайсон, и при этом убеждаюсь, что Мейси тоже получила её. Я отплачу за это. Мы определённо собираемся съесть его целиком.

Только когда он выбрасывает разделанную тушку в окно, я понимаю, что Тайсон не откусил ни одного кусочка.

Я подумываю предложить ему один из моих протеиновых батончиков. Но он большой парень, и теперь его работа — кормить нас. Ему не помешает пропустить приём пищи.

К тому времени, как мы закончили есть, мы с Мейси замёрзли. Я бросаю оба рюкзака на пол, надеясь, что Венди оставила нам одеяло или какую-нибудь тёплую одежду, но у каждого из нас есть только запасная пара потёртых тонких штанов и поношенная пара ботинок, которые слишком велики для нас обоих, пара протеиновых батончиков и единственный носок, протёртый и на пальцах, и на пятке.

— Венди сука, — бормочу я, складывая всё, что у нас есть, в одну из сумок. Завтра я попрошу Тайсона отвезти меня «по магазинам», а другая сумка мне понадобится, чтобы хранить всё, что мы там наберем.

Мейси зевает со своего места на полу. Когда она закрывает рот, её зубы начинают стучать. Единственное одеяло, которое у нас есть, — это то, что прилагалось к кровати в этой комнате. Я готова поделиться им с ней, но в ванне не хватит места для нас обеих, и я не думаю, что Тайсон влез бы туда. И мы ни в коем случае не поместимся на кровати, даже если бы я позволила ему подойти так близко к Мейси.

Я пока недостаточно ему доверяю, чтобы быть уверенной, что он сдержит своё обещание не трогать её.

Тайсон видит, что я смотрю на кровать. Он снова вкладывает нож в мою ладонь, а затем, не говоря ни слова, направляется к двери. Стоя на пороге нашей комнаты, я наблюдаю, как он распахивает дверь на полпути тёмного коридора. Мужской голос кричит протестующе.

— Ты можешь передать его сам, или я могу его взять, — гремит голос Тайсона.

Через секунду он выходит из соседней комнаты с одеялом и подушкой. Я ожидаю, что он принесёт их мне. Вместо этого он изучает оставшиеся закрытые двери. Кажется, он слушает. Затем он выбивает дверь. На этот раз он выходит с ещё одной подушкой и одеялом, и если мужчина внутри вообще протестовал, я этого не услышала.

Вероятно, он услышал, что произошло в другом конце зала, и решил не доставлять неприятностей человеку, который мог разбить себе лицо в кашу так же легко, как сделать следующий вдох.

Тайсон приносит наши новые принадлежности и бросает обе подушки на кровать. Затем он хватает фонарик и направляется в ванную с обоими одеялами, а я смотрю через дверной проём, как он складывает одно из них в прямоугольник и кладёт на дно ванны. Он кладёт подушку Мейси на импровизированный матрас, а затем жестом предлагает ей устраиваться поудобнее.

— Спасибо. — Она сворачивается калачиком на одеяле, он сгибается над вторым одеялом и накрывает её им.

Наш гигантский, жестокий хранитель только что уложил её в постель, как ребёнка. Я хочу быть поражена этим. Я хочу быть утешенной и благодарным. Но затем мой взгляд падает на кровать, которую я, очевидно, буду делить с ним, и даже добавление двух новых подушек не может исправить ситуацию.

Мне придётся научиться мириться с тем, что что-то не так. Мне придётся научиться радоваться каждому рассвету, который я увижу, и каждому приёму пищи, который я съем, и мне придётся расплачиваться за всё.

Вот такая жизнь здесь. Венди показала мне более чем доходчиво.

Четвертая зона — это то, чем был бы Неверленд, если бы все потерянные мальчики были жестокими преступниками, а Венди — безумной сутенёркой.

— Одра. — Мейси машет мне рукой в ванной, прежде чем дверь между нами закрылась. Я опускаюсь на край ванны, и она садится. Её взгляд находит Тайсона в дверном проёме спальни, где он отвернулся от нас, заслоняя большую часть света фонарика. Она выглядит грустной. Она выглядит… виноватой.

— Больно?

Внезапно я понимаю, о чём она подумала. В конце концов, ей тоже придётся платить. Что она должна будет заплатить. Она может быть молода и до боли невинна, но она не глупа. Она знает, что на Родоне ничто не является бесплатным.

— Он не собирается к тебе прикасаться, — шепчу я, и хотя я не говорила об этом прямо, мои слова — это обещание для неё.

Она кивает в знак признания, её глаза широко раскрыты и обеспокоены.

— Но он касается тебя. Ты в порядке? Это ужасно?

— Я в порядке. Это не ужасно. На самом деле, это было довольно близко к неплохому. — Не знаю, почему я не решаюсь признаться ей в этом. Если она думает, что я страдаю, она почувствует вину за то, что осталась нетронутой, поэтому я должна сказать ей правду: на самом деле я хотела немного большего, чем получила.

Но как бы сильно я ни хотела получить от этого удовольствие, чтобы было легче заплатить цену, большая, активная часть меня считает, что мне не следует получать удовольствие от обмена секса на выживание. То, что мне это понравится, было бы предательством моего собственного самоуважения.

— Поспи немного, — говорю я Мейси. Я закрываю дверь ванной на пути в спальню, где расправляю тонкую использованную простыню и расстилаю сверху скомканное одеяло, стараясь не задаваться вопросом, сколько людей спали здесь с тех пор, как их стирали. Если их вообще когда-нибудь стирали. Затем я забираюсь на маленькую кровать и сворачиваюсь калачиком лицом к стене.

Если он хочет сегодня больше секса, ему придется об этом попросить.

Или он мог просто взять.

Я не уверена, что из этого произойдёт, когда фонарик погас, и я чувствую, как матрас проседает под его весом. Кровать