Хранитель - Эмми Чендлер

Мой член снова напрягается при воспоминании, и я понимаю, что наблюдаю, как она одевается. И она позволяет мне, хотя её движения жёсткие и злые, потому что она думает, что должна позволить.

Вероятно, она понятия не имела, куда Венди её ведёт, пока не прибыла сюда. Новички никогда не знают. Адское приветствие в виде кошмара, который олицетворяет оставшуюся часть их жизни.

Добро пожаловать в четвёртую зону. Раздвинь ноги для одного из нас, или ты раздвинешь ноги для всех. Неважно, что они сделали, чтобы попасть на эту красную чуму планеты, они не заслужили такое.

Кто-то должен просто убить Джейме и покончить с этим.

Я должен убить Джейме. Но на его место придёт кто-то другой. Я не могу изменить систему. Но я могу быть уверен, что с Одрой и ребёнком ничего не случится, пока они будут со мной.

Во-первых, еда.

— Дропы скинут завтра. До тех пор у меня нечего есть, но… — я поворачиваюсь и беру свою добычу с пола, куда я её уронил, когда мой член забрал весь поток крови, на который моя голова имела больше права. — Но есть кролик. — Мне одного едва хватает, а женщины маленькие. Кролик должен помочь им сегодня вечером.

— Я не голодна, — бормочет Одра, натягивая штаны. Затем она заползает на кровать и сворачивается калачиком лицом к стене. Её рубашка одета задом наперёд. Её плечи сгорблены, как будто она пытается свернуться. Чтобы эффективнее исчезнуть.

Дерьмо, я облажался.

— Тебе надо поесть. Ты не можешь…

Крик пронзает мои мысли, превращая их в ничто, и на секунду мне кажется, что Букер бьёт свою новую девушку. Затем Одра вскакивает с кровати. Она пролетает через комнату в три шага и стучит в дверь ванной, когда она открывается слишком медленно.

Через её плечо я вижу знакомого неуклюжего мужчину, вытаскивающего ребенка из ванны. Она пинается и кричит, когда он тянет её к…

Черт, эта комната делит ванную комнату с соседней комнатой. Никто из нас не заметил дополнительной двери, когда отправил сюда ребёнка.

— Отпусти её! — Одра сжимает свои крошечные кулачки и ударяет ими голову мужчины, всеми своими силами, но он вдвое больше неё, и она явно боится ударить Мейси.

Я хватаю её за талию и отношу обратно в спальню, не обращая внимания на её визг протеста, а затем вырываю ребёнка из хватки вторгшегося ублюдка. Я практически швыряю её в Одру, а затем снова поворачиваюсь к потенциальному растлителю малолетних.

Мой кулак летит сильно и быстро, а его нос с хрустом взрывается и заливается кровью. Он, спотыкаясь, возвращается в свою комнату, закрыв обеими руками своё изуродованное лицо, и я с трудом могу разобрать ругательства, которые он в мой адрес плюет.

— Это больше не твоя ванная, — рычу я, выпрямляясь в полный рост. Хотя я ещё не встречал в четвёртой зоне никого, кто был бы выше моих шести футов семи дюймов, этот парень по массе мог бы составить мне конкуренцию. Но он медленный. И он явно идиот. — Ещё раз сюда зайдёшь, и я убью тебя.

— Ты не можешь просто…

Я закрываю дверь прямо перед его носом. Я понятия не имею, сработает ли моя угроза, поэтому я не могу оставить эту дверь незащищенной. Но у меня нет возможности заблокировать её.

В другой комнате Одра и ребёнок свернулись на кровати, и расфокусированный, полный слёз взгляд Мейси разрывает моё сердце.

У меня была одна работа. Кормить и защищать их. Одра уже заплатила за неё. И я чуть не позволил изнасиловать малышку.

Пи*дец.

Мой рык от разочарования заставляет их обеих вздрогнуть, и я заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов. Затем я хватаю свой рюкзак и роюсь в его содержимом, пока мои пальцы не сжимаются вокруг одной из самых ценных вещей, которые у меня есть. Я хватаю левую руку Одры и вжимаю в неё рукоятку ножа. Видя, как она атаковала того засранца в ванной, я не сомневаюсь, что она воспользуется им, если понадобится.

— Я вернусь.

— Нет! — Её глаза огромные и полные ужаса. — Ты не можешь оставить нас. Я же… — Она многозначительно смотрит на центр матраса, где я только что взял оплату за услугу, которую ещё не оказал. — А теперь ты должен остаться. Ты обещал!

— Я не ухожу. — Мой голос — сердитое рычание, и она не понимает, что оно адресовано не ей. — Я собираюсь найти то, что нам нужно. Если кто-нибудь ещё пройдёт через эту дверь — через любую дверь — выпотроши его. И кричи меня. Я не уйду далеко.

Она моргает большими зелёными глазами. Затем она робко кивает мне и сжимает нож, как будто точно понимает, что я ей доверяю — единственное оружие, которое у меня есть, кроме кулаков.

Закрыть за собой дверь оказалось труднее, чем я ожидал. Возможно, я откусил больше, чем смог прожевать, распространив защиту сразу на двух женщин. Они чувствуют себя такими уязвимыми. Они слишком нежные. Слишком красивые. Слишком желанные. И, приняв их, я сделал себя мишенью.

Любой, кто сможет забрать их у меня один на один, заполучит их для себя. Таковы правила. Это то, что Джейме называет «сохранением цивилизации» на планете, которую мы занимаем только в качестве наказания за нарушение законов цивилизации.

Конечно, я не проигрывал ни одного боя уже много лет. Но меня тоже никто не преследовал уже много лет. Я придерживаюсь своих охотничьих троп и заходил сюда только тогда, когда погода слишком плоха для походов, поэтому никто не поднимает особого шума, когда я время от времени пробираюсь вперёд толпы вокруг склада с припасами. Мне много не нужно, и я не беру много, но то, что беру, я оставляю себе.

Однако мое негласное перемирие по принципу «живи и дай жить другим» с остальной частью поселения А не выдержит нового развития событий. Никого не будет волновать, возьму ли я из ящика лишнюю пару ботинок или одеяло, но их волнует наличие второй женщины. Особенно, если я даже не собираюсь прикасаться ни к одной из них.

Я начинаю поиск прямо напротив комнаты, которую забрал себе. Дверь заперта, и за ней я слышу повторяющееся уродливое хрюканье.

Прошу прощения.

Я пинаю дверь прямо под утопленной ручкой, и что-то щёлкает. Затем я открываю её. Замок взломан, но замок, который может взломать