Клыкошлюшка - София Трэверс

Еще один неглубокий вдох приносит мне его запах.

Он пахнет лесом и пряностями. Не… неприятно. Наверное. Я быстро втягиваю запах еще раз. Он напоминает мне о том, как в рекламе духов описывают мужской одеколон, будто аромат может быть чем-то большим, чем просто воздух и молекулы.

В груди начинает странно гудеть. Марк выпрямляется, закончив шарить по карманам трупа. Его голова резко поворачивается.

Я столбенею.

Он не может меня видеть за пикапом, но ощущение такое, будто может.

Мне снова восемь, и я дрожу в машине, гораздо меньшей, чем мой пикап, завернувшись в колючее, затхлое одеяло. Край сиденья впивается в плечо. Я тихо хнычу, лишь бы заглушить звуки убийства. Я знаю, что не должна выглядывать, но крики такие громкие, а мне так страшно, что прятаться уже не кажется выходом. Я должна знать, с чем столкнусь.

Впившееся в ладонь острие кола возвращает меня в настоящее. Я хрипло вдыхаю и заставляю горло расслабиться.

В ночи глаза Марка словно горят серебром.

Гудение усиливается, отдаваясь вибрацией в ребрах. Оно заставляет меня смотреть на его широкую грудь и мягко выпяченную нижнюю губу. На мгновение мне хочется подойти и прикоснуться к нему, и я стискиваю зубы, сопротивляясь этому порыву.

Может, это моя магия. Я качаю головой. Точно. После двадцати лет попыток она решила проявиться именно сейчас? Очнись, Лия. Магия моей семьи умерла вместе с двоюродной бабушкой и родителями. У меня есть колья, голова на плечах, способность планировать и больше ничего. Это вампирская способность притягивать добычу, не более.

Я шарю рукой по карману и достаю пакетик с лимонной вербеной. Вытряхиваю ее на землю, чтобы скрыть свой запах.

Марк не сводит глаз с моего пикапа и, кажется, проходит целая вечность, прежде чем он исчезает в ночи. Я поднимаюсь с корточек и почти на онемевших ногах бегу по гравию. Опускаюсь на четвереньки и начинаю искать хоть что-нибудь, что можно забрать с собой. Что угодно.

Вот.

Кусок кожи. Похоже, он оторвался от куртки, в которой был Марк. Я засовываю его в карман и бесчувственно бреду обратно к пикапу.

На выезде с парковки я переключаюсь на пониженную передачу, затем выжимаю следующую на шоссе и отправляюсь в долгую дорогу домой. Я должна убить его, даже если это кажется невозможным.

Глава 2

ЛИЯ

— Тебе придется наложить швы, — заключает Карина.

Лучшая подруга разглядывает мой бок, пока первые лучи солнца прорезают ее окна с рифлеными стеклами. Она, как и я, живет в старом доме в викторианском стиле, только ее дом определенно больше смахивает на жилище ведьмы. Две кошки наблюдают за мной из уголка с мисками. С балок свисают пучки трав, а на стене висит меч. На случай, если я призову что-нибудь опасное, — однажды объяснила она.

— Я слишком красивая для швов. Дай мне один из тех пластырей. Я знаю, что у тебя их еще полно.

— Не строй из себя крепкого орешка. На зараженной ране от этих пластырей будет жесть как больно.

— Некогда ждать, пока заживут швы. — Я стискиваю зубы от боли, меняя положение.

Карина вздыхает.

— И что тебя на этот раз покромсало?

— Упырь. — Я морщусь и опускаю рубашку. Известно, что упыри переносят заразу на когтях. — Дэл позвонил мне в четыре утра.

Подруга ходит по кухне, доставая травы из банок, даже не глядя на этикетки.

— И ты сразу примчалась?

Я прикрываю глаза рукой. От солнечного света начинает болеть голова.

— Ага. Я все равно была не дома. Он сказал, что какая-то тварь терроризирует его кошек.

— И сколько он тебе заплатил?

Я морщу нос. Карина вскидывает обе брови.

— В следующий раз бесплатно починит пикап.

— В прошлый раз он тоже это говорил.

— Ну, моей машине много чего надо чинить. Она стареет. — Красный пикап принадлежал моей двоюродной бабушке, а значит, он старше меня.

Карина смотрит на меня без всякого восторга.

— Или ты могла бы начать брать деньги за работу, и тогда у тебя уже был бы новый пикап.

— Я беру деньги, — возражаю я.

Под ее взглядом я вздыхаю.

— Он был другом моей двоюродной бабушки. Не стану же я вытрясать из него деньги, когда у него еще и кошек убили. Я же не чудовище. Я знала, что Дэл не заплатит, еще когда ехала к нему, так же как знаю, что значит нуждаться в чем-то и не иметь возможности за это заплатить.

Выражение лица Карины становится бунтарским.

— Люди тобой пользуются.

— В следующий раз вытрясу из старика все до нитки, честно. Может, даже немного отделаю его. Или я буду держать, а ты его отделаешь. Уверена, в карманах у него найдется мелочь.

Карина поджимает губы.

— Не смешно. Ты заслуживаешь этого не меньше всех остальных. То, что ты столько лет назад облажалась, не значит, что теперь ты должна раз за разом жертвовать жизнью и здоровьем задаром.

Я устало фыркаю. Мне не под силу разделить праведный гнев Карины, хотя он определенно лучше, чем чувство вины за то, что столько лет назад я убила сына мэра. Если помощь людям, чьих кошек убивает чудовище, заставляет меня чувствовать, будто чаши весов понемногу выравниваются, я готова делать это каждый день.

— Что тебя так рассмешило?

— Ты больше злишься из-за того, что я рискую жизнью, или из-за того, что делаю это бесплатно?

Подруга прячет улыбку и опускает чистую полоску ткани в пахнущую травами воду, стоящую на плите.

— Так зачем ты на самом деле пришла? Потому что я знаю, что дома у тебя есть пластыри. Разве что ты каким-то образом использовала пятьдесят штук с прошлого месяца.

Она бросает на меня выразительный взгляд, всем видом показывая, что не удивилась бы и этому, затем достает бинт из воды и протягивает мне.

— Черт. — Кипяток капает мне на ноги, и ожоги быстро заживают, когда травы начинают действовать. — Ненавижу эти штуки.

— Прямо из источника. И ты знаешь, что в горячем виде они работают лучше.

Я дую на ткань и набираюсь храбрости приложить ее к мокнущим царапинам на боку. Прижимаю ткань к ранам, тихо скуля от боли, а затем с облегчением выдыхаю, когда обезболивающее действие настоя Карины начинает сказываться.

— Говори.

Она опускается на стул напротив меня.

— Мне нужно заклинание.

Ее взгляд становится пристальным.

— Какое заклинание?

— Заклинание, которое притянет ко мне Марка Антония.

Она