Истинная для бывшего мужа-дракона - Рия Адри

— Живо биологически. Душа здесь.

Арвен подошёл к капсуле, не касаясь.

— Может ли в него войти другая душа?

Орвин промолчал.

Тирн положил руку ему на плечо.

— Ответ.

— Да.

У меня стало холодно внутри.

— Кто?

— Любая душа, которая получила доступ через родственную кровь, личную вещь или согласие хранителя тела.

Виктор.

У него были мои вещи. Ключи. Документы. Волосы на расчёске. Фотографии. Он подписывал бумаги. Он мог стать хранителем по документам больницы, если представился женихом или ближайшим человеком.

— Он вошёл в моё тело? — спросила я.

— Мужская душа плохо удержится в женской оболочке другого мира. Но могла оставить отпечаток. Или открыть место для того, кто стоит за ним.

— Калисты?

— Она здесь.

— Малхара?

Орвин посмотрел на красные знаки.

— Он умеет делить присутствие. Часть сознания может находиться в зеркале, печати, теле. Именно так он управляет судьями через золотые цепи.

Лаурис побледнела и коснулась следа на горле.

— Малхар вошёл в тело Лины?

— Возможно, только смотрит. Пока.

Метка на руке сжалась. Арвен повернулся ко мне.

— Теперь к зеркалу комнаты Элиры.

— А капсула?

— Закрыть родовой печатью, — сказал он Орвину.

— У меня нет права.

— У меня есть огонь. У Лаурис — судебная печать. У Элиры — кровь Саан. Выбирай, что сработает быстрее.

Орвин тяжело выдохнул.

— Все три.

Мы запечатали лабораторию. Элира дала кровь через мой палец. Арвен вложил серебряный огонь в линии двери, Лаурис наложила судебный запрет. Орвин закрыл сердечную панель своим голосом. Если Калиста попытается запустить перенос снова, мы почувствуем.

До зеркала в комнате Элиры добрались через десять минут.

Поместье уже частично принадлежало людям Арвена. В коридорах стояли гвардейцы Рейс и нейтральные стражи Лаурис. Людей Саан разоружали, но не убивали. Лорд Саан находился под охраной в родовом зале. Малхар с отрядом вошёл в западное крыло и пытался пробиться к лабораториям.

У нас оставалось мало времени.

Комната Элиры выглядела так же: голубые шторы, дневник на столе, чёрная вода в чаше. Но зеркало на туалетном столике стало красным. Внутри двигались тени.

Орвин подошёл к нему.

— Калиста держит сердечный ключ с другой стороны. Чтобы забрать, нужно открыть проход.

— Она ждёт этого, — сказал Тирн.

— Да.

Арвен осматривал стены.

— Другой вход?

Элира ответила:

— Через старую оранжерею есть спуск к зеркальному алтарю. Но там круги.

— Значит, разделимся, — сказал Арвен. — Тирн, Лаурис и Орвин идут к алтарю. Самуил остаётся с Марой у зеркала. Лина со мной.

Я подняла брови.

— Почему?

— Потому что зеркало открывается на твой голос. Я должен увидеть, куда оно ведёт, прежде чем Тирн войдёт снизу.

— Через связь?

— Да.

Самуил нахмурился.

— Прямое касание усилит Лину и ослабит Элиру.

— Без касания я уже вижу образы через метку, если она позволит.

Он посмотрел на меня.

Вопрос.

Я кивнула.

— Позволяю.

Связь раскрылась осторожно.

Арвен оказался рядом внутри моего восприятия, но не вошёл глубже. Он видел зеркало, комнату, мои руки, красные линии. Чувствовал пульс метки. Элиру воспринимал как холодный свет у границы.

Элира, сказал он мысленно.

Она вздрогнула.

Я слышу.

Если связь начнёт вытеснять вас, скажите сразу.

Пауза.

Скажу.

Мы подошли к зеркалу.

Орвин назвал фразу, которой Калиста связывалась с Виктором:

— “Она вернётся, когда поймёт, что удерживать её больше некому”.

Отвратительные слова.

Я повторила их.

Зеркало дрогнуло.

Красный цвет ушёл, открывая тёмную комнату. В центре стоял алтарь с сердечным ключом — маленьким металлическим предметом в форме двух сцепленных колец. Калиста была рядом.

Одна.

— Наконец, — сказала она. — Я устала ждать, когда вы разберётесь со своими совестями.

— Отдайте ключ, — сказала я.

— Войди и возьми.

— Нет.

— Тогда твоя прежняя оболочка достанется Малхару.

— Он уже там?

— Смотрит. Учится дышать. Очень непривычный для него мир. Ни огня, ни печатей, ни людей, которые падают на колени. Зато есть аппараты, провода и тело, которое никто не охраняет от души.

Арвен в моём сознании стал холоднее.

— Малхар не сможет удержать её тело, если отключить обратный узел, — сказал он вслух.

Калиста улыбнулась.

— Верно. Только вместе с ним отключится путь домой. Навсегда.

Вот выбор.

Снова.

Забрать ключ — спасти Элиру, остановить разрез метки, выгнать Малхара из моего тела. Но если узел разрушится грубо, дорога домой исчезнет.

— Можно снять ключ, сохранив обратный путь? — спросила я Орвина.

Он стоял у двери под охраной Лаурис.

— Теоретически. Нужно перенести узел с Малхара на нейтрального хранителя.

— На кого?

— На человека этого мира, связанного с вами добровольно, но не истинной меткой.

Мара шагнула вперёд.

— На меня.

— Нет, — сказала я сразу.

— Почему?

— Потому что это опасно.

— А для вас всё безопасно?

Её голос дрожал, но взгляд был твёрдым.

— Мара…

— Я поехала с вами не для того, чтобы держать сумки. Вы моя семья. Если нужен хранитель, я согласна.

Самуил покачал головой.

— Хранитель будет чувствовать путь. Боль, когда тело Лины там слабеет. Зов, когда кто-то пытается войти. Это тяжело.

— Я выдержу.

— Годами.

Мара побледнела, но не отступила.

Калиста наблюдала через зеркало с интересом.

— Как трогательно. Служанка готова стать дверью. Арвен, а ты? Ты бы отдал ей этот путь?

Арвен ответил спокойно:

— Решать Лине и Маре.

Калиста замерла на миг.

Она ждала другого. Приказа. Запрета. Владения.

Я посмотрела на Мару.

— Вы понимаете, что можете каждый день чувствовать моё тело в другом мире?

— Да.

— Если я решу остаться здесь, связь всё равно останется.

— Тогда буду знать, что вы выбрали сами.

У меня сжалось горло.

— Я не заслужила такой верности.

— Это тоже решаю я.

Арвен едва заметно склонил голову. Одобрение. Он узнал собственную формулировку, возвращённую ему через Мару.

— Хорошо, — сказала я. — Но только если Самуил и Орвин подтвердят, что это вас не убьёт.

— Не убьёт, — ответил Орвин. — Если перенос провести правильно.

— Значит, делаем.

Калиста хлопнула ладонью по алтарю.

— Вы забыли, что ключ у меня.

Тирн уже исчез из комнаты.

Он шёл снизу.

Арвен видел зеркало моими глазами и считал расстояние. Калиста стояла справа от ключа. За ней — дверь.