Хозяйка Серой крепости - Николетта Фэй

Имя погибшего старшего брата заставляет меня снова взглянуть на герб. В доме сохранились портреты Рована, оружие, книги, но личный медальон, по словам семьи, сгорел вместе с ним во время дорожной аварии.

Я прошу Тайра позволить посмотреть только застёжку. Он сам кладёт медальон мне на ладонь, не выпуская цепочку. Серебро тёплое от его кожи. На обороте выгравированы две почти стёртые буквы: «Р. В.». Этой вещи нет в описи наследства, которую я когда-то разбирала вместе с Вереной. Тогда нам объяснили, что огонь уничтожил всё, бывшее на Роване.

Кайрен приседает, чтобы не нависать над Тайром.

— Откуда он у тебя?

Мальчик прижимает кулак к груди. Страх на его лице становится таким явным, что муж больше не приближается.

— Мне велели вам не говорить.

— Кто велел? — Кайрен спрашивает сразу, и Тайр отступает к столу.

— Ты услышал ответ, — я удерживаю мужа за предплечье. — Ему велели не говорить именно тебе.

Кайрен смотрит на мою руку, затем на мальчика. Я чувствую, как под рубашкой напряглись мышцы, и убираю пальцы, когда он останавливается.

— Этот медальон принадлежал моему брату. Я имею право знать, как он оказался здесь.

— Право не заставит ребёнка доверять быстрее.

Тайр пытается засунуть цепочку обратно в распоротый карман, но руки дрожат. Я забираю со стола иглу, вдеваю нитку и показываю ему.

— Можно я зашью? Медальон останется у тебя.

Он не отвечает. Кайрен медленно поднимается и отходит к окну. Только после этого мальчик кладёт куртку передо мной, продолжая держать сам медальон.

— Я за дверью, — говорит муж. — Лиана, когда закончишь, мне нужен разговор.

— Если Тайр позволит передать то, что расскажет.

Кайрен задерживается на пороге. Семейный герб на медальоне блестит между пальцами ребёнка, но муж всё-таки выходит и закрывает дверь.

Тайр ждёт, прислушиваясь к его шагам. Когда они затихают в коридоре, мальчик садится напротив меня. Я складываю края потайного кармана и начинаю шить поверх старых отверстий.

— Тебе действительно не обязательно рассказывать, — говорю я. — Но бумаги с твоим чужим именем уже отправили сюда. Если кто-то ищет тебя, мне нужно понимать, от кого защищать.

— Тётя Марта защищала.

— Она твоя родственница?

— Не знаю. Я всегда называл тётей. Она была со мной, сколько помню.

Он следит за каждым стежком. Я не задаю следующий вопрос сразу. В столовой за стеной дети требуют ещё хлеба, Бесса спорит с кухаркой о запасах. Обычный шум помогает Тайру перестать вслушиваться в коридор.

— Где вы жили?

Мальчик называет маленькую деревню у западной границы. Она совпадает с первоначальным приютом в деле, но находится далеко от Серой крепости.

— У Марты был дом?

— Комната над пекарней. Она помогала утром, а вечером шила. Говорила, что раньше жила в большом доме, только больше туда не вернётся.

— Она прятала тебя?

Тайр задумывается над словом.

— Мы редко ходили на ярмарку. Если приезжали люди из столицы, она велела мне сидеть у хозяйки в кладовой. Я думал, так делают все, у кого нет документов.

— А документы у вас были?

— У Марты. Она хранила коробку под половицей. Когда заболела, хотела что-то достать, но не смогла поднять доску. Потом хозяйка пекарни сказала, что коробка пустая.

Я не знаю, забрал ли бумаги кто-то до смерти Марты или сама женщина успела уничтожить их. В деле Тайра об этих документах нет ни слова.

Я завязываю узел и прошу Тайра проверить кармашек. Он кладёт медальон внутрь, ощупывает шов и впервые за разговор чуть расслабляет плечи.

— Что она сказала про него?

— Что его носил мой отец. И чтобы я никогда не продавал, даже если нечего есть.

Он рассказывает, как однажды зимой Марта отдала собственный шерстяной платок за муку, но медальон всё равно оставила в стене. Тайр нашёл его случайно, получил первый в жизни шлепок и только тогда узнал, что вещь принадлежала отцу. После этого женщина сама зашила карман в куртке и заставила мальчика научиться проверять шов.

— Имя отца называла?

Тайр качает головой. Я не уверена, что он скрывает; дети привыкают не слышать ответы, которых взрослые боятся.

— А настоящее имя?

Мальчик прижимает куртку к груди.

— Тайр настоящее. Фамилию нельзя говорить. Тётя Марта велела запомнить три вещи, когда ей стало плохо. Медальон не терять. Моё имя чужим не называть. И генералу Вальдеру ничего про себя не рассказывать.

— Она назвала Кайрена?

— Сказала: «Если увидишь генерала Кайрена Вальдера, молчи, пока не поймёшь, можно ли ему верить».

Последняя часть звучит сложнее детского пересказа. Вероятно, Тайр повторяет фразу, которую за десять дней прокрутил в памяти много раз.

— Почему ему нельзя верить, Марта объяснила?

— Она боялась. Потом ей стало совсем плохо. Я позвал хозяйку пекарни, а тётя больше не проснулась.

Мальчик утыкается лицом в куртку. Я пересаживаюсь рядом, но не касаюсь, пока он сам не прислоняется плечом. Несколько минут мы молчим. В комнате пахнет углём, старой шерстью и хлебом из столовой.

— После этого тебя отвели в приют?

— Хозяйка. Там забрали одежду, но кармашек не нашли. — Тайр проверяет шов ещё раз. — До приюта никто про меня не спрашивал.

Я не продолжаю. Мальчик рассказал достаточно для одного разговора и всё время поглядывает на дверь, за которой ждёт человек, названный Мартой.

— Могу я сказать Кайрену имя Марты? — Я показываю на закрытую дверь. — Только имя. Про фамилию и остальное не стану без твоего согласия.

Тайр долго колеблется, потом кивает.

Кайрен ждёт в коридоре. Он сидит на подоконнике, развернув письмо Дейра на колене, но не прочитал ни строки: лист лежит вверх ногами. Я закрываю дверь за собой.

— Его растила женщина по имени Марта. Жили у западной границы. Перед смертью она велела Тайру беречь медальон и не говорить тебе о себе.

Кайрен резко встаёт.

— Марта какая?

— Фамилии мальчик не знает.

— Седая, маленькая, левая рука плохо сгибалась? — Он показывает на собственный локоть. — У неё был ожог возле запястья?

Я возвращаюсь к Тайру и спрашиваю через приоткрытую дверь. Мальчик подтверждает ожог и больную руку, но отказывается выходить.

Кайрен проводит ладонью по лицу.

— Марта была кормилицей Рована. После его смерти исчезла. Мать сказала, что она забрала расчёт и уехала к родственникам.

— Почему её не искали?

— Искали несколько недель. — Кайрен опирается плечом о холодную стену. — Марта служила семье больше тридцати лет, денег почти не брала и считала Рована своим мальчиком.