Хозяйка Серой крепости - Николетта Фэй

Кайрен подходит к столу, заметив, как я тру край записи сухой тканью.

— Что нашла?

Я поднимаю лист к свету. Верхний слой бумаги истончён ножом, новое имя вписано поверх стёртого.

У мальчика даже имя было чужим.

Тайр ставит кружку на пол и пятится от стола. Я закрываю дело, но мальчик уже увидел, как Кайрен держит лист с чужим именем.

— Я ничего не сделал, — выговаривает он быстро. — Меня так записали в приюте.

— Тебя никто не обвиняет, — я отодвигаю папку к Нельсу. — Мы ищем ошибку в бумагах.

— Там нет ошибки. — Тайр путается в собственных словах и сердито хмурится. — То есть есть. Но я не виноват.

Кайрен делает шаг к нему. Мальчик сразу обходит скамью и оказывается по другую сторону стола. Муж останавливается.

— Кто велел назвать тебя Тареном Лисом?

— Я не назывался.

— Тогда кто сообщил это имя приюту?

Тайр прячет руки в рукава. Кайрен говорит спокойно, однако для семилетнего ребёнка он всё равно остаётся огромным мужчиной с генеральским голосом и фамилией, которой мальчик боится.

Я кладу ладонь на дело.

— Допрос закончен. Бесса, покажите Тайру, где можно отдохнуть после осмотра.

Мальчик не ждёт второго приглашения. Он выскальзывает из-за стола и уходит со служанкой, держась ближе к стене. Кайрен провожает его взглядом.

— Он знает, кто я.

— В крепости даже Иви знает. Тебя вчера объявили человеком, который сожжёт нас на рассвете.

— Он боялся до приказа. На лестнице тоже. Я решил, что из-за формы, но остальные дети так не реагируют.

Я вспоминаю, как Тайр следил за мужем во время переписи и замолчал на вопросе о деревне. Страх был слишком точным: мальчик смотрел именно на Кайрена, а не на оружие, форму или Корна.

— Поэтому нужно, чтобы с ним поговорил человек, которого он не боится.

— Ты знакома с ним меньше четырёх дней.

— И ни разу не пыталась загнать в угол вопросами.

Кайрен стискивает губы, но отступает от стола. Он забирает копию исправленного маршрута и возвращается к донесениям, оставив дело мне.

Я проверяю страницы одну за другой. До пограничного приюта записей почти нет. В графе о родственниках стоит прочерк. Личные вещи: рубашка, штаны, куртка, деревянная фигурка птицы. Ни одного письма или знака, который помог бы установить происхождение.

— Где одежда, в которой он приехал? — спрашиваю Корна.

Комендант вызывает кладовщицу. Женщина долго роется в мешках, потому что вещи поступивших детей сложили по дням, но не подписали. После вчерашних распоряжений грязное и чистое больше не смешивают; старые узлы пока остались такими, какими были.

Мы находим мешок десятого дня по деревянной фигурке. Маленькая куртка выстирана, один рукав грубо залатан. На внутренней стороне ворота кто-то когда-то вышил тёмной ниткой букву «Т», остальное распорото.

Тайр появляется в дверях, когда я выворачиваю карманы.

— Не трогайте.

Он бросается к столу и выхватывает куртку. Кладовщица возмущённо тянется следом, но я останавливаю её. Мальчик прижимает одежду к животу, ощупывает подкладку и только потом немного расслабляется.

— Я не заберу, — говорю я. — Хотела проверить, не осталось ли там твоего настоящего имени.

— Нету.

— Хорошо. Тогда можешь унести куртку. Только подпишем мешок, чтобы больше не потеряли.

Он не двигается. Изнутри двора доносится стук коробок: солдаты Дейра продолжают досмотр обоза. Тайр прислушивается, потом переводит взгляд на Кайрена у окна.

— Он будет здесь?

— Генерал пока не может выйти из крепости. Но к тебе не подойдёт, если ты не хочешь.

Кайрен слышит. Он не оборачивается, только берёт следующее донесение.

Я протягиваю Тайру чистый лоскут и уголь, предлагая самому написать имя для мешка. Мальчик выводит «Тайр» крупными неровными буквами. Пока он привязывает бирку, из подкладки куртки доносится лёгкий металлический стук.

Тайр замирает.

На левом боку шов отличается от остальных. Нитка почти совпадает по цвету, но стежки мелкие и частые, сделаны умелой рукой. Под тканью прощупывается что-то круглое.

— Там что? — Кладовщица подходит ближе. — Я всё проверяла перед стиркой.

Мальчик разворачивается к двери, однако за столом стоит Нельс, а в коридоре несут бельё. Бежать некуда. Он дёргает край подкладки, пытаясь закрыть находку ладонью.

— Оставьте нас, — прошу я.

Кладовщица недовольно уходит. Нельс собирает папки, но я не позволяю ему забрать дело Тайра и жду, пока дверь закроется. Кайрен остаётся возле дальнего окна. Я могла бы попросить его выйти тоже, однако мальчик должен сам решить, насколько опасна его тайна.

— Это твоё? — спрашиваю я.

Тайр кивает.

— Запрещённая вещь?

Он пожимает плечами. Потом шепчет:

— Нельзя терять.

— Тогда достань сам. Мы проверим, не испортили ли при стирке, и зашьём обратно.

Мальчик долго смотрит на меня, затем находит ногтем слабый стежок. Нитка не поддаётся. Я кладу рядом маленькие ножницы и отворачиваю остриём от него. Тайр осторожно перерезает шов, просовывает два пальца в кармашек и вытаскивает медальон на потемневшей цепочке.

Он старый, край обгорел, серебро покрыто чёрными пятнами. На крышке едва различим герб: крыло над расколотой башней. Такой же знак высечен над воротами Серой крепости.

Тайр трёт крышку краем рукава, и из-под копоти выступает тонкая кайма. Это не парадная вещь главы рода: серебро простое, цепочка дважды чинилась разными звеньями. Медальон носили долго и не ради цены. Когда мальчик случайно нажимает на защёлку, крышка приоткрывается. Внутри вместо портрета осталось тёмное пятно и глубокая царапина, похожая на молодой месяц.

Стул у окна скребёт по полу.

Кайрен оказывается рядом, но останавливается, когда Тайр сжимает медальон в кулаке.

— Покажи, — говорит муж непривычно тихо.

Мальчик мотает головой и прячет руку за спиной.

Я встаю между ними боком, не закрывая Кайрена полностью.

— Ты узнаёшь вещь?

Он смотрит на кусочек цепочки, который остался между пальцами ребёнка.

— Да. На внутренней крышке должна быть царапина в форме полумесяца. Рован уронил его на камни, когда нам было по двенадцать. Потом носил каждый день.

Тайр захлопывает крышку, но на этот раз не прячет медальон целиком. Кайрен замечает ещё одну деталь — грубое медное звено возле застёжки. Рован сам вставил его в походе после того, как цепочка порвалась. Домашний ювелир хотел переделать, однако старший брат никому не позволил убрать смешной кусочек меди.

— Откуда вы знаете? — спрашивает Тайр.

— Я держал фонарь, пока он чинил, — отвечает Кайрен. — И смеялся, что наследник Вальдеров носит медь на шее. За это Рован заставил меня неделю чистить его седло.

На лице мужа появляется выражение, которого я не видела много лет. После гибели Рована в доме запретили упоминать мелкие смешные истории: Верена