Девушка из снов - Натали Гагарина
Когда Федосей по телефону так азартно рассказывал мне о своей работе, а я начинала жалеть его, он всегда говорил:
– Машенька, пойми, только работа помогает мне отвлечься от постоянных переживаний за тебя. Только так я могу заглушить эту испепеляющую тоску по тебе. Я работаю сейчас ради тебя, ради нашего будущего. Я всё сделаю для того, чтобы ты была счастлива.
Я слушала голос Федоса, такой родной и любимый, и мне хотелось жить! Жить – во что бы то ни стало! Жить – вопреки всем неутешительным заключениям врачей. Жить, чтобы любить и быть любимой.
– Какой же долгой стала наша дорога друг к другу, – говорил мне Федосей.
– Но она непременно приведёт меня к тебе, любимый, – отвечала я.
– Я так люблю тебя, Машенька! – задыхаясь от чувств, шептал в телефон Федос, – я жду возвращения моих любимых девочек в Россию.
Думая обо всём, что случилось со мной за последний год, я вспомнила, что сказала мне гадалка десять месяцев назад. А ведь её пророчества сбылись. Только сейчас я поняла слова «Не садись за руль…». Я действительно была на волосок от смерти, и именно любовь, спасла меня: любовь моего Федоса, любовь дочери. «Ты будешь счастлива через несчастье», – говорила ворожея. Чёрт бы её побрал, гадалку эту! А с другой стороны: причём здесь она? У каждого своя карма. Что там она ещё говорила? Лиза через год выйдет замуж? Вот тут она, видимо, прокололась: год заканчивается, а у дочери даже жениха на примете нет. Какое уж тут замужество… Да и рано ей… Девочка она ещё, хотя уже совсем взрослая и самостоятельная.
Полгода лечения в Назарете не прошли даром для меня. Мне вернули зрение. Правда, не 100 процентов, но я видела! Я могла различать предметы на близком расстоянии. Могла различать цветовую гамму. Как шутил доктор Моше: – Меня видишь – больше тебе ничего не надо. На других зачем смотреть?!
Глава 28
Тель-Авив провожал нас жаркими лучами солнца, ласкающего последний раз наши лица. Благодать лета манила и звала остаться. Спасибо тебе за всё, красивая и гостеприимная страна. Доктор Моше лично приехал в аэропорт проводить нас с дочерью. За прошедшие полгода мы очень подружились и стали почти родными. Моше передал своему брату доктору Шульману небольшой свёрток, упакованный в золотую фольгу и перевязанный скотчем.
– А если спросят, что внутри? – спросила я Моше.
– Да так. Еврейские штучки, – пошутил он, – в Москве таких нет.
Самолёт прилетал в Москву в воскресенье, в полдень. Столица была величаво строга в нарядах поздней осени. В воздухе ощущался тонкий запах горечи опавших листьев. Всё было наполнено ожиданием.
Политическая жизнь столицы бурлила, как никогда раньше! Через неделю второго декабря 2007 года должны были состояться Выборы в Государственную Думу, поэтому правдолживая агитация прессинговала россиян по всей стране. Владимир Вольфович Жириновский с командой верных ЛДПРовцев останавливал свой фирменный поезд на каждом слепом полустанке, агитируя народ за партию ЛДПР. Команда Геннадия Андреевича Зюганова с красными шарфами на шее, протопала пол России, честно зарабатывая себе голоса в Думу. Серёга Миронов, размахивая «шашкой», звал десантников и пехотинцев в свои ряды. И только «Единая Россия», как «мать всея Руси», величаво колыхалась на всех плакатах, флагах, стеллах и экранах, твёрдо уверенная в своей победе на Выборах. В их рядах был надёжный козырь – гарант: президент В.В.Путин.
Возвращаясь в Россию после полугодового лечения в Израиле, я с ужасом думала о том, как буду жить теперь на унизительно маленькую пенсию медика с надбавкой по инвалидности. Мне уже никогда не купить машину, и моя красная «Хонда» навсегда останется только в горьких воспоминаниях. Я никогда, никуда не смогу поехать, а ведь я так люблю путешествовать. Да что там! Страх охватывал только об одном упоминании, о коммунальных платежах. А питание и лекарства, без которых я сейчас не смогу жить?! Короче, я теперь в одном строю в армии больных и нищих пенсионеров России!
Федосей встречал нас в аэропорту Шереметьево-2 с огромным букетом прекрасных, белых роз. Ожидая, он вспомнил, как также стоял с цветами у метро в тот трагический день весны. Холодок пробежал по спине, и тело мгновенно покрылось жуткими мурашками. Федос очень волновался. Он не мог вспомнить ни одного момента из своей жизни, когда бы вот так, душа его парила высоко над землёй, а сердце буквально рвалось из груди от счастья, и каждая клеточка внутри него вибрировала и разрывалась маленьким фейерверком. До прилёта оставался ещё час, но он не мог сидеть, и в тревожном ожидании ходил по залам аэропорта, прижав к груди букет.
В самолёте мы с Лизой тоже готовились к встрече и волновались не меньше. Она поправляла на мне белое, шифоновое платье и причёсывала волосы. Мне хотелось выглядеть так, как я описывала нашу встречу в своём дневнике: «Девушка в белом платье, идущая навстречу к своему любимому».
– Что? Очень страшная? – беспокоилась я.
– Ну что ты! Такой красивой я тебя ещё никогда не видела, – довольным голосом отвечала дочь, – Ты выглядишь просто потрясающе!
– Думаешь, Федосу понравится такая инвалидка?
– Мама! Ну, перестань! Ты не представляешь, как он любит тебя! Ты же девушка из его снов. Девушка его мечты. Он шёл к тебе всю жизнь!
– Ой, Лизунчик, я и не девушка, и не из мечты… Едет невеста из еврейского места, – рассмеялась я.
– О, это лучше, чем «Едет корова из Балакова». И мы обе рассмеялись.
– Для Федоса, который тебя любит, ты всегда будешь девушкой его мечты. Только не говори, сколько тебе лет.
– А мне всего-то: тридцать девять и сто тридцать два месяца.
– Мамуленька моя, – ласково обняла меня дочь.
– Но я такая худая, – капризничала я, ощупывая себя.
– Вот и отлично! На диете сидеть не надо! Ты, как топ модель. Посмотри в зеркало, как привлекательно ты выглядишь: загорелая кожа, чёрные, блестящие волосы красиво лежат на плечах, и яркие, горящие глаза!
– Которые ничего не видят, – добавила я. Да… Волнуюсь, как дура малолетняя, перед первым свиданием.
Поверх лёгкого платья, Лиза набросила мне на плечи вязаную шаль из козьей шерсти. В Москве было прохладно. Белый,