Одержимость Пса - Мэри Розфил

— Флешку. На стол, — приказал он, скидывая свою промокшую куртку. Под ней оказалась чёрная тактическая водолазка, плотно облегающая литые мышцы.

Арина попятилась, инстинктивно прикрывая карман кардигана.

— Нет. Это моя единственная гарантия, что вы меня не убьёте.

Дамиан сделал шаг к ней. Его глаза сузились, превратившись в две чёрные щели.

— Гарантия? Твоя жизнь сейчас зависит только от того, насколько сильно ты меня раздражаешь. Флешку.

— Нет! — её голос дрогнул, но она упрямо вздернула подбородок.

Он собирался силой вырвать у неё накопитель, но внезапно остановился. Арина дрожала так сильно, что не могла стоять ровно. Её губы посинели, а мокрый насквозь кардиган и тонкая блузка прилипли к телу, превратившись в ледяной панцирь. Начиналась гипотермия.

Дамиан тихо выругался сквозь зубы.

— Раздевайся.

Арина вскинула на него испуганный взгляд.

— Ч-что?

— Ты замёрзла до костей. Если не снимешь мокрое, к утру сдохнешь от воспаления лёгких, и мне придётся копать могилу в мёрзлой земле. Раздевайся, я сказал. Я сейчас принесу сухую одежду и пледы.

Он скрылся в соседней комнате, оставив её одну. Арина попыталась расстегнуть пуговицы блузки, но заледеневшие пальцы скользили. Она ненавидела своё тело. Ненавидела эти лишние килограммы, складки, слишком широкие бёдра. Она всегда прятала их за бесформенной одеждой. Раздеться здесь, перед этим безжалостным, идеальным хищником — было сродни пытке.

Дамиан вернулся с охапкой одеял и сухим свитером. Увидев, что она всё ещё стоит в мокрой одежде, он отшвырнул вещи на диван и в два шага преодолел расстояние между ними.

— Я не могу… пальцы не гнутся, — прошептала она, сгорая от стыда.

— Стой смирно.

Его большие, горячие ладони легли на её воротник. Дамиан не церемонился. Он ловко расстегнул пуговицы её кардигана и стянул его с плеч. За ним последовала блузка. холодный влажный шёлк медленно скользнул по коже, обнажая плечи, ключицы, верхнюю часть груди. Арина судорожно скрестила руки на груди, пытаясь прикрыть себя, оставшись лишь в полупрозрачном от воды кружевном белье. Соски, затвердевшие от холода, предательски проступали сквозь тонкую ткань.

Но Дамиан перехватил её запястья и властно развёл их в стороны. Его взгляд потемнел. Он ожидал увидеть нечто бесформенное, но перед ним была картина эпохи Возрождения. Потрясающая, мягкая женственность. Тяжёлая, полная грудь, вздымающаяся от частого дыхания, крутые изгибы бёдер, нежная, светлая кожа, покрытая мурашками. Кружево лифчика едва сдерживало пышные формы, а влажные трусики обтягивали мягкий холмик между ног, подчёркивая каждую линию.

Воздух в промёрзшей комнате внезапно стал обжигающе плотным. Дамиан сглотнул, чувствуя, как в паху стягивается тяжёлый узел. Его руки, грубые и мозолистые, легли на её замёрзшие плечи. Контраст был невероятным — его жар против её ледяной кожи. Он начал растирать её — сначала плечи, затем медленно опускаясь к предплечьям, талии. Ладони скользили по мягким изгибам, разгоняя кровь, и каждый сантиметр его прикосновения оставлял после себя горячий след.

Арина тихо охнула. От его рук по телу разливался не просто жар — это был электрический разряд, который пробегал по нервам и собирался глубоко внизу живота. Она почувствовала, как между ног медленно становится влажно — не от дождя, а от чего-то совсем другого. Каждое движение его шершавых ладоней по её нежной коже высекало искры. Когда его пальцы прошлись по бокам, едва задевая край лифчика, у неё перехватило дыхание.

Она подняла на него глаза и увидела в его взгляде чистый, первобытный голод. Тёмный, тяжёлый, почти осязаемый. Его зрачки расширились, а нижняя челюсть напряглась.

Его пальцы скользнули под резинку мокрой юбки. Жёстко, по-собственнически он сжал её бедро, притягивая Арину вплотную к себе. Она почувствовала сквозь ткань его брюк твёрдую, пульсирующую плоть — горячую, налитую, давящую прямо в мягкость её живота. Дыхание Дамиана сорвалось. Он наклонился так близко, что его губы почти коснулись её губ. Горячий выдох обжёг её рот. Арина замерла, ожидая, желая этого поцелуя, забыв о страхе, забыв о холоде. Всё её тело словно тянулось к нему — грудь к груди, бёдра к бёдрам, жадное, предательское желание разливалось по венам.

Но в последнюю секунду он резко отстранился, словно обжёгшись. Тяжело дыша, он отвернулся и схватил с дивана сухой свитер.

— Оденься, — хрипло, сорванным голосом скомандовал он, не глядя на неё. — И садись у камина. Я пойду за дровами. Иначе мы тут сгорим совсем от другого.