Игры на выживание - Джек Хэмлин

И тут я услышал за спиной отчетливый звук, как с винтовки сняли предохранитель, и голос спросил: - Наслаждаешься, сынок?

Я начал медленно поворачиваться, и голос сказал: - Не помню, чтобы я тебе это разрешал, парень. А теперь просто сиди неподвижно. Вот так. Просто смотри на огонь, и мы немного поболтаем. Как тебе такое?

Ну как тебе это?

Что ж, у меня не было особого выбора, так что я просто кивнул. Полагаю, я ждал, когда он выстрелит, когда дробь разорвет мне спину и разбросает позвонки, словно кубики, выпавшие из коробки.

- Во-первых... - по голосу было очевидно, что это человек в возрасте, - "во-первых, я говорю, не знаю, как у вас там, откуда ты, но здесь не принято вторгаться на чужую землю, не представившись, и не прикасаться к чужой еде, не получив приглашения.

- Простите. Я просто...

- Вот ты опять делаешь то, чего я тебе не просил. Говоришь не к месту. И как раз тогда, когда ты начинал мне нравиться. А теперь заткнись, слышишь?

Я кивнул.

- Лучше. - Я почувствовал запах дыма и догадался, что он только что закурил самокрутку. - Итак, раз ты так чертовски голоден, я хочу, чтобы ты поел. Пусть никто никогда не скажет, что Генри Кэмберли когда-либо отказывал голодающему человеку в сытом обеде. А теперь возьми этот нож. Вот так. Подними его.

Я держал его в руке.

- А теперь отрежь себе кусок.

Я так и сделал.

- Ешь.

Я съел.

- Соленое, да? Уже пересохло, да? - Он рассмеялся. - Мы это исправим. Но сначала положи нож туда, где нашел. Хорошо. А теперь встань. - Я услышал, как он чмокнул губами. - Так, парень, делай точно так, как я говорю, или я закопаю твою тушу. Я хочу, чтобы ты расстегнул брюки и их пониже, чтобы я мог посмотреть на тебя, посмотреть, какой ты красавец.

- Этого не будет, - сказал я.

- Сделай это.

- Нет.

- Я сказал, сделай это! - крикнул он, и я почувствовал, как капельки его слюны брызнули мне на затылок.

- Нет.

- Я тебя убью!

- Тогда убей меня, - сказал я.

Вы, наверное, думаете, что я слишком сильно испытывал судьбу и терпение своего деревенского приятеля, но я открою вам секрет: я знал, что он не хотел меня убивать. Если бы он этого хотел, то сделал бы это сразу. У него было оружие, время и возможность. Со времени "Пробуждения" и крушения цивилизации я кое-что понял о людях. Без законов и полиции, которые бы их сдерживали, без преград, кроме их собственной этики и морали - или их отсутствия, - если они хотели тебя убить, они делали это сразу. Они не болтали с тобой и не приглашали на ужин - они просто убивали тебя выстрелом. Так все и происходило. Когда они начинали с тобой разговаривать, это придавало тебе человеческий облик и делало нажатие на курок гораздо сложнее.

Значит, этот парень не хотел меня убивать.

Может, он хотел поработить меня или сделать что-то похуже, но он не хотел моей смерти.

Я ждал.

Он ждал.

- Ты проверяешь, блефую ли я?

- Можно и так сказать.

Он хмыкнул. - Сынок, поверь, мне не интересно вспахивать твою задницу. В те времена, когда у меня были такие желания, они касались женщин. В основном.

В основном?

- Мне нужно знать, заражен ты или нет, сынок.

- Нет.

Он проигнорировал это. - У тех, кто заражен, появляются признаки. Синяки и пурпурные полосы на заднице и вокруг нее. Я видел такое. Так что, пожалуйста, просто спусти штаны. Это займет пять секунд.

Я вздохнул и сделал, как он просил. Я решил, что если он попытается что-то сделать, ему придется подойти близко, и тогда я его поймаю.

- Доволен? - спросил я.

- Ага. Подтяни их. Ты не в моем вкусе.

Он снова рассмеялся, и я рассмеялся вместе с ним. Я не смог удержаться. Не дожидаясь, пока мне скажут, я развернулся и хорошенько разглядел Генри Кэмберли. Я решил, что ему около семидесяти, но он был подтянутым, худощавым и мускулистым благодаря жизни, посвященной физическому труду. Его лицо было изрезанным морщинами и обветренным, волосы - длинными и седыми. Его борода была того же цвета. Она свисала ниже подбородка косматой копной.

- Теперь мы можем доверять друг другу, - сказал он, ухмыляясь и показывая мне свои желтые кривые зубы.

Он спросил меня, откуда я приехал, куда направляюсь и как меня зовут. Я рассказал ему в самых общих чертах.

- Это в десяти-двенадцати милях отсюда по прямой, сынок. Если бы у меня был исправный грузовик или хотя бы верховая лошадь, я бы сам отвез тебя туда. К сожалению, у меня нет ни того, ни другого. Но вот что я тебе скажу. Проведи ночь здесь. Мне нужна компания, а тебе - отдых. Утром я снабжу тебя провизией и укажу правильное направление. Звучит справедливо?

Звучало, и я так ему и ответил.

Я решил, что наконец-то нашел друга.

Когда стемнело, мы вошли в дом и сели в том, что он называл "гостиной. - Как и во всем доме, здесь пахло сыростью и затхлостью - плесенью и просачивающейся влагой. Он разжег огонь в камине и зажег несколько свечей. Они бросали мерцающие, маслянистые тени на пожелтевшие и грязные стены. Мебель была простая и старая, из лимонно-зеленого дивана вылезала набивка. На отслаивающихся обоях висело несколько перекошенных черно-белых фотографий в самодельных березовых рамках, еще несколько - на каминной полке. Над камином тикали часы с треснутым стеклом, по бокам от которых висели головы и рога белохвостого оленя.

Я доел еще один кусок бекона и запил его прохладной и чистой колодезной водой. Генри завернул для меня остатки бекона, чтобы я взял их утром в путь. Он сказал, что у него есть еще одна порция, а сам он уже наелся вдоволь.

- Знаешь, много лет назад это называли свиным животом, - рассказал он мне. - Если его правильно засолить и закоптить, можно носить в мешке днями напролет, и он не испортится. Такому, как ты, с твоими