В тихом городе - Ида

— Кстати, простите, что перебиваю, — произнёс Артём. — Дом Евгению Ивановичу принадлежал?

— Нет, это не его собственность. Дом принадлежит городу.

— Понял. Простите, продолжайте.

— Да что тут продолжать? — вздохнул директор. — Сын у него есть, Серёжа. Мать Серёжи — фельдшер. Она совмещает работу в медицинском пункте и в школе. Других врачей у нас в городе нет.

Артём покивал, припомнив черноволосую женщину и мальчика, который стрелой вылетел из медицинского пункта.

— Так вот, суров он с ним, когда выпьет, прямо вам скажу, — продолжил рассказывать Александр Владимирович.

— Он с ним жестоко обращается? Бьёт? — нахмурившись, уточнил учитель математики.

— Да не сказать, нет, — отрицательно замотал головой директор. — Просто суров, грубоват… Серёжа его побаивается. Вы сами всё поймёте, когда с ним познакомитесь. Наверное, если вдруг у Серёжи возникнут какие-нибудь проблемы, то лучше вам рассказать о них его матери. Тем более что сделать это несложно. Анастасия Дмитриевна в учебное время практически каждый день в школе.

— Я вас понял. Кто-нибудь ещё?

— Да, — директор встал из-за стола. — Пойдёмте со мной, Артём Андреевич. Поднимемся на второй этаж, там у нас учительская и стенд с расписанием занятий. Расписания, разумеется, сейчас ещё нет, но кое-что я вам покажу и расскажу, чтобы потом вы не обвинили меня в том, что я скрыл от вас важную информацию.

— Вы меня заинтриговали, — поднимаясь по лестнице, сказал Артём.

Директор ничего не ответил и провёл нового преподавателя к стенду, который располагался возле белой двери с табличкой «Учительская», где вместо расписания висела чёрно-белая фотография тёмненькой симпатичной девочки.

— Маша, — Александр Владимирович поглядел на Артёма. — Училась вместе с моей дочерью. Она погибла в результате несчастного случая в тот же день, когда на берегу реки были обнаружены вещи Евгения Ивановича.

Артём посмотрел на фотографию девочки и почувствовал на сердце некую тревогу, которую объяснить не смог. Ему стало совсем не по себе, и он перевёл тяжёлый взгляд на директора.

— Что с ней случилось? — спросил он.

— Она сорвалась с развалин храма, — ответил Александр Владимирович. — Это место словно мёдом намазано: детей туда так и тянет, и вот к чему это привело. Так что, если вдруг узнаете, услышите или увидите, что кто-то туда собрался, смело хватайте за уши и тащите ко мне в кабинет. Особенно мою. Дважды я её там ловил. — Он тяжело вздохнул и взглянул на фото. — Перед первым сентября надо будет обязательно снять. У неё есть брат-близнец — Дмитрий. Мальчик со дня трагедии стал тихим, замкнутым, в семье у них тоже не всё ладно, так что вы к нему тоже повнимательнее. Сами понимаете, такое горе…

— Очень понимаю, — тихо ответил Артём. — Вы ещё о чём-то желаете поговорить?

— Могу показать вам ваш класс, — предложил Александр Владимирович. — Или оставим экскурсию на следующий раз? Сегодня пятница, у вас, как я понимаю, свои дела имеются, надо обустроиться, убраться… — Он неловко провёл рукой по русым волосам. — Приходите в понедельник к десяти утра. Я назначил всем учителям совещание; пора готовиться к учебному процессу, а вы заодно осмотрите свой класс.

— Да, так будет лучше, — согласился Артём. — Дел у меня действительно много, но начну я, пожалуй, с плотного обеда. Со вчерашнего дня ничего не ел.

— Понимаю, — улыбнулся директор. — Я тоже на обед собираюсь. Ариша, должно быть, уже сварила нам супчик.

— Какая умница, — с ответной улыбкой заметил Артём. — В тринадцать лет, в летние каникулы, помогает маме обед готовить.

С лица ещё молодого директора исчезли радостные краски, и он грустно усмехнулся.

— Мамы у нас нет, Артём Андреевич, — сказал он. — Так уж вышло, что мы с Аринушей вдвоём. Но мы не жалуемся. Ладно. До понедельника. — Он протянул руку, и учитель математики молча пожал её, поражаясь, сколько историй хранит этот маленький городок среди леса. Он вышел из школы и не спеша направился домой, чтобы пообедать и заняться уборкой.

Мысли Артёма не покидала погибшая девочка: портрет черноволосой шестиклассницы так и стоял перед глазами, нагоняя чувство тягостной тревоги. Вся история, рассказанная директором школы, казалась ужасающей и, по меньшей мере, странной. Но, с другой стороны, возможно, именно богатое воображение рисовало тревожные картины; если подумать, то в мире каждый день происходят несчастные случаи, трагедии и катастрофы. И всё же, как бы учитель ни старался не думать обо всём, что произошло за последние сутки, неприятный осадок после разговора с Александром Владимировичем остался.

Первым делом после посещения школы Артём хорошенько пообедал: от голода в животе давно неприятно тянуло, и он чувствовал, что если в ближайшее время не поест, то свалится без сил, и на этом его переезд закончится, а Александру Владимировичу придётся заново искать нового преподавателя.

В кухонном шкафу он нашёл аккуратно сложенные сковородки и кастрюли; все они оказались разного размера, и, к его большой радости, посуда была чистой и без прилипшей к ней накипи и пятен. Взяв чугунную сковороду самого большого размера, Артём просто сполоснул её горячей водой и разбил сразу семь яиц, плеснул немного воды, посолил и начал быстро орудовать деревянной лопаткой, которую нашёл под рукой в подставке для столовых приборов, стараясь сбить идеальную болтунью — вид яичницы, который он очень любил с самого детства.

Вскоре незамысловатый, но вполне питательный обед был готов. Артём дополнил его двумя бутербродами с маслом и докторской колбасой и устроился за столом в комнате, наконец отдохнув душой и с наслаждением удовлетворив простую человеческую потребность. Несколько раз промыв «ромашковый чайник», как мысленно назвал его Артём, он вскипятил воду и продолжил обед крепко заваренным чёрным чаем и двумя шоколадными конфетами.

Потягивая бодрящий напиток, Артём задумчиво смотрел в окно, из которого открывался вид на заросшую тропинку и калитку. Мысли его вернулись в родной Санкт-Петербург, где совсем недавно у него была совершенно другая жизнь, украшенная не только любимой работой с дорогими учениками, но и простыми заботами в окружении родной семьи…

Но теперь он находился здесь, один среди неизвестности. Он нашёл в себе силы следовать по своему пути, по единственной дороге, которую он однажды избрал. Артём искренне верил, что работа поможет ему забыться и почувствовать себя снова живым, а не просто существующим на грани между жизнью и смертью убитым горем человеком. Во всяком случае, он верил, что у него начинается новый старт в жизни, где нет их…

Отставив пустую кружку, Артём