В тихом городе - Ида
— Очень интересно, — произнёс Артём, и в тот же момент прямо перед ним по деревянной стене быстро промелькнула и скрылась тёмная тень. Он дёрнулся и обернулся к двери; книги посыпались на пол. — Кто здесь?! — воскликнул он. Артём поднялся и вышел из сарая, оглядел двор, но тот оказался пустым, а калитка — закрытой.
Он поднял глаза на колышущуюся от сильного ветра старую яблоню, дождался, когда сердце успокоится после резкого движения, и пришёл к выводу, что на стене, скорее всего, промелькнула тень торчащей ветви.
Артём вернулся в сарай, подобрал разбросанные книги и сложил их в коробку, решив позже забрать её в дом, после чего взял косу и пошёл приводить в порядок двор.
Никогда прежде ему не доводилось косить траву, и в первые минуты он действовал неуверенно и с чрезмерной осторожностью, боясь срубить не стебли крапивы, а свои ноги. Но чем больше он работал, тем лучше у него получалось, и ему даже начинало нравиться, как очищается двор, наполняя воздух приятным травяным ароматом. Когда-то он читал, что если человек нуждается в том, чтобы отвлечься от плохих мыслей, то следует занять себя каким-нибудь методичным и спокойным делом, и кошение травы оказалось отличным времяпрепровождением для уравновешивания психологического состояния и стирания ненужных мыслей.
Артём закончил косить и глубоко вздохнул. По спине скатывались струйки пота, а раскрасневшееся лицо приятно обдувал прохладный ветер. Он оглядел проделанную работу и понял, что так увлёкся, что скосил не только траву возле тропинки, как намеревался, но и обработал всю территорию.
Несмотря на усталость, учитель довольно улыбнулся. Что-то ему подсказывало, что завтра утром у него будет ныть спина и ломить руки, но приведение в порядок дома и прилегающей к нему территории радовало, и после всех неприятных казусов — начиная с поломанного автобуса и ненормального старикашки — это хорошо поднимало боевой настрой.
Артём закончил день выносом на мусорку старых вещей Евгения Ивановича, оставив уборку травы на завтра. Спрятав косу на место, он вернулся в дом и подобрал приготовленный тюк с одеждой, который предварительно поставил в коридоре.
Прогулка до леса прекрасно завершала вечер. Учитель медленным шагом прошёл мимо заколоченного дома, бросил тюк в контейнер и на минуту остановился, глядя на лес, от которого исходил изумительный аромат бодрящей свежести. Появилось желание свернуть на уходящую в сторону тропинку и пройтись между хвойными деревьями, поглядеть на реку и на разрушенный храм; Артёму даже показалось, что он слышит, как шумит и быстро бежит холодная река, и если бы не темнота и усталость, то он бы непременно поддался острому желанию, но он отложил прогулку к старым развалинам на завтра.
Артём вернулся в дом, вскипятил чайник и сделал бутерброды с колбасой. Аппетит зверски разыгрался, но желание готовить что-то более существенное растворялось в усталости, так что он быстро перекусил, принял душ и, едва уложив голову на подушку, крепко заснул.
Сон пришел мгновенно, тяжелый и вязкий. В нем Артём стоял посреди пустой ночной дороги, а из темноты на него смотрел огромный черный кот. Его глаза — два пронзительных, неестественно ярких желтых пятна — вдруг начали стремительно расти, превращаясь в ослепительные фары несущегося прямо на него автомобиля. Артём застыл, не в силах пошевелиться, и в этот момент сквозь рев мотора прорезался отчетливый, полный ужаса мальчишеский голос: «Папа!», перешедший в срывающийся на хрип крик…
Несмотря на то что он очень устал, проснулся Артём довольно рано, когда часы показывали без двадцати восемь. На этот раз солнце не заглядывало в окно, и он понял, что погода испортилась.
Артём поднялся, натянул простые спортивные штаны и, набросив поверх майки голубую рубашку, вышел во двор. Небо действительно затянулось серостью, а над лесом сгущались тёмные грозовые тучи, говоря о том, что прогулка, скорее всего, сегодня отменяется. Он потянулся, почувствовав, как вполне предсказуемо мышцы отозвались лёгкой болью, и прошёлся по дорожке, в очередной раз поражаясь, какая оглушительная тишина царила в городе Зазоринский. Слишком тихо… Мертвенно тихо… И среди тишины его слух неожиданно уловил едва различимый шорох, раздавшийся со стороны заброшенного дома — от угла забора, граничащего с его двором, где, как он вчера заметил, когда косил траву, имелась небольшая дыра. Он прищурился в направлении зарослей кустов на соседнем участке, и ему показалось, что он услышал чьё-то тихое шипение. Повинуясь какому-то древнему чутью и припомнив вчерашнее утро, когда кто-то постучал в его окно, он быстро спрятался за сарай и осторожно выглянул из-за угла.
Чутьё учителя математики не подвело: через пару секунд он увидел двоих крадущихся к его дому детей — девочку и мальчика. Пригнувшись, первой кралась девочка, а следом за ней, аккуратно ступая по скошенной траве, крался мальчик, и оба ребёнка показались очень знакомыми. Он нахмурился и вышел из-за угла, с интересом наблюдая за передвижениями детей, которые, не замечая его, подкрались к дому. Девочка, подняв руку, три раза постучала в окно, затем приложила палец к губам, глядя на своего подельника, и кивнула, что, видимо, служило неким знаком; тогда руку для стука поднял мальчик.
— Так-так-так, — подходя к детям, строго протянул Артём, про себя забавляясь их реакцией на его появление: детки подпрыгнули чуть ли не на полметра и испуганно обернулись, глядя на него огромными глазами, словно пойманные в капкан маленькие зверьки. — Как любопытно… — продолжил он, сложив руки на груди и переводя строгий взгляд с одного ребёнка на другого. — И что вы здесь делаете, м?
В девочке Артём признал Арину — дочку директора, а в мальчике — Серёжу, который пулей вылетел из медицинского пункта…
Глава 5
Некоторое время Артём продолжал переводить строгий взгляд с одного застывшего под его окном ребёнка на другого — не с целью напугать до потери сознания (хотя, судя по остолбеневшему виду мальчика Серёжи, тот находился где-то на грани), а с целью того, чтобы дети полностью осознали, в каком затруднительном положении оказались.
Когда молчание затянулось, а со стороны леса послышались первые раскаты грома и сверкнула молния, придав устрашающий вид не только серому небу, но и утренней ситуации, преподавательский инстинкт напомнил Артёму, что воспитательную паузу пора заканчивать.