В тихом городе - Ида

Директор кашлянул в кулак и неловко потоптался на месте, подобно школьнику, отводя зелёные с хитрецой глаза в сторону.

— Видите ли, Артём Андреевич, — растягивая слова, заговорил он, — Евгений Иванович у нас не только математику и физику вёл, но и был классным руководителем шестого класса. Как раз у моей дочери. И я подумал: вы ведь не откажетесь взять на себя эту обязанность? Просто кроме вас больше некому…

Артём с удивлением посмотрел на директора, поражаясь всё новым и новым сюрпризам. Мало того что тот не рассказал ему всей правды о прежнем учителе, так теперь ещё и целый класс хотят на него повесить.

— Ладно, я вас понял, — вздохнул он. — Я вернусь минут через пятнадцать, и поговорим. В принципе, раз уж у вас такая ситуация, то я, конечно, не возражаю, но сразу скажу, что классным руководителем я никогда не был.

— Ничего страшного! — с явным облегчением воскликнул Александр Владимирович. — Вы быстро всё поймёте. Ничего пугающего в этом нет. Ладно, идите, а то молоко прокиснет. Жду вас в кабинете.

Александр Владимирович ушёл в школу, а Артём, обдумывая новые обстоятельства, поспешил к своему дому.

Когда он приблизился к зарослям шиповника, то увидел, что калитка снова открыта и болтается на ветру.

— Да что же это такое! — Он шагнул к забору, и вдруг кто-то с размаху стукнул его по плечу. Артём резко обернулся и от неожиданности сделал шаг назад: перед ним стоял низкорослый старикашка, который, выпучив чёрные глаза и подняв правую руку, указательным крючковатым пальцем с грязным ногтем указал то ли на мужчину, то ли на дом.

— Убирайся из этого города! — заскрипел он холодным хриплым голосом, словно скребли ножом по железу. — Убирайся! Иначе сгинешь, как он сгинул! — Старик вдруг громко расхохотался, его глаза почти выкатились из орбит, и он зашаркал прочь по пыльной дороге, оставив ошарашенного Артёма стоять возле бьющейся от ветра калитки.

Безумный на первый взгляд черноглазый старик настолько ошарашил — именно привёл в шоковое состояние своими словами и диким, адским смехом, а не испугал Артёма, что тот некоторое время так и простоял возле бьющейся от ветра калитки, крепко прижимая авоську с продуктами к груди.

Артёму понадобилось несколько долгих минут, чтобы наконец прийти в себя и с испорченным дальше некуда настроением зайти во двор, со злобой защёлкнуть старую дверцу и направиться к дому. Что могли означать сказанные с замогильным скрежетом слова? Стоило ли к ним прислушиваться? Или это просто бредни старожила города Зазоринский, которому не нравятся приезжие и он готов наговорить разных гадостей, лишь бы выжить неугодного жителя из города?

Артём открыл дверь и вошёл в дом; разуваться он не стал, потому что полы в коридоре и на кухне были не просто пыльными от времени, а в некоторых местах виднелись жирные пятна — как если бы на них пролили масло, — и он прямиком направился к холодильнику, попутно размышляя о старикашке. Он поставил авоську на небольшой рабочий столик возле плиты с весёлым чайником, открыл холодильник и тут же скривился, прикрыв рот ладонью.

— Боже мой, — прошептал Артём, с отвращением осматривая проржавевшие старые три решётки, на которых стояли грязные тарелки с давно заплесневевшим куском сыра и чем-то ещё, что уже не поддавалось определению. В дверце лежали протухший десяток коричневых яиц и стояла бутылка с белой, прокисшей жидкостью.

Артём захлопнул дверцу с тем же диким раздражением, с которым пять минут назад хлопнул калиткой; стоило догадаться, что если комнатный шкаф завален вещами, то в холодильнике уж тем более никто не разбирался.

Он заглянул под мойку в поисках какой-нибудь ёмкости, куда можно было бы скинуть всё содержимое холодильника, и обнаружил железное ведро. Слава богу, ведро оказалось пустым и чистым. С видимым облегчением от того, что в ведре не имелось неприятных сюрпризов, Артём взял его, вернулся к холодильнику и, открыв дверцу, стал как можно быстрее, один за другим, выбрасывать испорченные продукты; но когда очередь дошла до верхнего морозильного отдела, он очень пожалел, что не догадался завязать рот и нос платком или, ещё лучше, плотным шарфом, так как в морозилке оказался завёрнутый в пергамент протухший кусок мяса, от которого не только к горлу подкатывали рвотные спазмы, но и слезились глаза.

Поборов себя, Артём за следующие несколько минут закончил очищать полки и поспешил выставить заполненное до краёв ведро за дверь во двор. Он посмотрел на закрытую калитку и то место, где стоял старикашка, после чего вздохнул и покачал головой, возвращаясь на кухню. За вонью от испорченных продуктов он на время позабыл о странных словах старика, но теперь снова вспомнил и решил, что обязательно спросит об этом типе у директора школы.

Артём подумал, что перед тем как убирать продукты, холодильник следовало бы проветрить и хорошенько помыть. Он посмотрел на часы на запястье: уже двадцать минут как он расстался у школы с директором, а сам сказал, что вернётся минут через пятнадцать. Он не любил, когда опаздывают, и старался никогда не опаздывать сам. Поэтому решение появилось быстро: он включил холодильник, поражаясь тому умнику, который вытащил шнур из розетки, но заглянуть внутрь не догадался. Убедившись, что старый прибор, хоть и дребезжит на весь дом, подобно трактору, но функцию свою выполняет, он убрал молочные и мясные изделия на одну верхнюю полку, которая из всех казалась самой чистой, решив, что, когда вернётся, начнёт уборку своего нового жилища именно с кухни.

В итоге Артём потратил на разборку одной авоськи с продуктами целых полчаса. По дороге он вынес ведро; благо помойка находилась недалеко — всего лишь за последним домом на его улице, возле самого леса. Выбросив мусор, он обратил внимание на этот дом: окна были неровно заколочены досками, как если бы гвозди вбивали на скорую руку, а двор выглядел ещё более заросшим, чем его собственный. Интересно, кому принадлежал дом? И куда делись его хозяева? Умерли?

В этот момент тишину нарушил тонкий, едва уловимый писк, донесшийся из глубины заросшего двора. Артём замер: высокая трава в палисаднике дрогнула, словно кто-то невидимый пробирался сквозь заросли.

— Эй, есть кто? — негромко позвал он, но ответа не последовало. — Эй?

Секунду спустя из бурьяна показалась угольно-черная мордочка с огромными, светящимися в лучах солнца зелеными глазами. Артём примирительно протянул руку, пытаясь подозвать зверя, но тот лишь коротко мяукнул и, метнувшись в сторону, исчез в гуще