Сердце Велисгара - Екатерина Новак

Неожиданно впереди мелькнула тень, и Дарина резко остановилась. Прямо из стены выступила фигура, смутно напоминающая её сестру. Глаза Орины горели злобой, а губы изогнулись в презрительной ухмылке.

– Ну что, Дари, одна осталась? – голос был насмешливым и холодным. – Тебе, наверное, очень нравится бродить тут в одиночестве… Я ведь к тебе больше не вернусь.

Дарина вздрогнула, и в груди словно оборвалась какая-то струна. Перед глазами всплыла картина их ссоры, и на миг ей показалось, что существо говорит правду. Но сердце быстро подсказало ей, что это очередной обман. Орина никогда не смотрела бы на неё с такой презрительной злостью.

Сжав кулаки, девушка решительно подняла серебряный нож.

– Ты не моя сестра! – твёрдо произнесла она. – И не смей даже притворяться ею. Я знаю, что это ты, Шейлох!

Перевёртыш болезненно усмехнулся, не сдаваясь.

– Лжёшь самой себе, Дарина. Разве не ты прогнала меня? Не ты ли назвала меня обузой?

– Нет, я сказала это со злости! – отчаянно выкрикнула Дарина, чувствуя, как слёзы жгут глаза. – Я люблю её и никогда не брошу. Убирайся!

Шейлох отшатнулся, его облик задрожал и стал прозрачнее. Поняв, что его обман раскрыт, перевёртыш с гневным шипением втянулся обратно в каменную щель и исчез в темноте. Дарина осталась стоять в полумраке, тяжело дыша, чувствуя боль и сожаление.

«Орина, прости меня… только бы нам ещё увидеться», – подумала она, стирая выступившие слёзы, и продолжила путь дальше по тоннелю.

Вскоре проход вывел её в маленькую каменную пещеру, похожую на кузницу. В стенах были видны отверстия, где раньше располагались жаровни для выплавки металла. Теперь здесь царил полумрак, а вокруг валялись ржавые куски железа, засыпанные пылью. Печь давно остыла, но Дарине вдруг показалось, что в ней кто-то спит глубоким сном. Она осторожно подошла к потухшему очагу.

В полузасыпанном шлаком очаге виднелся округлый минерал. Приглядевшись внимательнее, Дарина с удивлением поняла, что на нём проступают очертания лица – глубоко посаженные глаза и широкий рот. Перед ней был Опалека, дух-хозяин рудных жил, о котором ходили легенды среди шахтёров. Обычно по преданиям он крепко спал, и разбудить его мог лишь особый ритм ударов молота.

– Ритм… – задумалась Дарина, припоминая рассказы горняков. – Три удара, затем пауза и снова три удара. Попробую.

Отыскав среди обломков старую железную кочергу, она осторожно постучала по краю очага трижды: «тук-тук-тук». Затем выждала несколько мгновений и повторила серию ударов: «тук-тук-тук».

Кузня вздрогнула, и из заброшенного дымохода посыпалась мелкая каменная крошка. Минерал медленно приоткрыл глаза, в которых мерцал глубокий, тлеющий огонь. Дарина невольно отступила на шаг, когда низкий, гулкий голос Опалеки наполнил пещеру:

– Кто осмелился потревожить мой сон? Сколько лет прошло с последнего пробуждения? Чего ты хочешь?

Собрав всю свою храбрость, Дарина выступила вперёд и заговорила негромко, но твёрдо:

– Прости, великий дух руды, но мне нужна твоя помощь. Я ищу особые кристаллы – три осколка, которые должны восстановить Договор с горой. Два, возможно, найдены, а третий… он у тебя?

Опалека долго всматривался в лицо девушки и наконец прогудел с укоризной:

– Люди уже нарушили Договор, вырвав из сердца горы её сокровище. Почему я должен доверять тебе и помогать?!

Дарина, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, горячо ответила:

– Я знаю, что такое случилось, но мы хотим всё исправить! Без крови и насилия, без новых жертв. Иначе гнев горы погубит всех нас, всё человечество! Прошу, доверься – мы вернём сердце Златомати и восстановим равновесие.

Опалека несколько секунд хранил молчание, будто взвешивая её слова. Затем медленно произнёс:

– Возьми мой кристалл. Но запомни: настоящая жертва не в смерти, а в труде и искренности твоих намерений. Только тогда гора сможет принять обратно своё сердце.

Он поднял каменную руку, и из глубины печи выступил сияющий кристалл с тонкой золотистой нитью внутри. Дарина осторожно приняла его, почувствовала, как камень мягко вибрирует в её ладони, признавая её своим новым хранителем.

– Благодарю тебя, – прошептала она, кланяясь Опалеке. – Я не подведу гору и сделаю всё, чтобы вернуть её утраченное сердце.

Глаза Опалеки вновь закрылись, и дух снова погрузился в глубокий сон. Дарина бережно прижала полученный кристалл к груди. Теперь у неё было два осколка – первый и третий. Значит, второй должен быть у Орины, если только сестра не заблудилась или не попала в беду.

В этих мрачных глубинах, держа в руках холодные осколки, она вдруг остро осознала – без Орины эти кристаллы ничего не значат. Они всегда были едины, и их сила – не в магии стихий, а в том, что они – две половинки одного целого. Она бросилась назад по тоннелю, отчаянно молясь, чтобы сестра была цела и невредима.

Почти одновременно Орина, почувствовав внутренний зов, отправилась на поиски сестры. Сжимая в руке второй кристалл, она ощущала едва различимый зов остальных осколков, словно камни притягивались друг к другу, как магниты. Тоннели пересекались и путались, образуя сложный лабиринт, по которому она продвигалась почти на ощупь.

Наконец, коридор вывел её по узкому проходу в широкую пещеру. В тот же миг из соседней галереи появилась Дарина – запыхавшаяся, взволнованная, с лицом, перепачканным пылью и сажей. Увидев сестру, Дарина замерла. Сердце болезненно сжалось – а вдруг Орина всё ещё сердится? Но в глазах сестры она увидела ту же муку, ту же надежду на прощение.

– Ори… – с трудом выдохнула Дарина.

– Дари, прости! – перебила её Орина, бросившись к сестре и сжимая её руку. – Я такие ужасные вещи говорила…

– Нет, это я виновата! – перебила её Дарина, крепко обнимая сестру. – Я была несправедлива… И сама сказала много лишнего.

Они стояли, обнявшись, не