В тихом городе - Ида

— Вот именно, — кивнул Артём. — Сделать это привилегией. Чтобы они не «развалины» покоряли, а «вершины». И тогда у них просто не останется времени на опасные глупости.

Директор посмотрел на Артёма с новым уважением. В тишине сада, нарушаемой лишь треском сухих веток, план начал обретать вполне реальные очертания.

— Могу я спросить? — нерешительно начал он.

Артём кивнул.

— Я знаю, о чём ты хочешь спросить, — сказал он. — Автокатастрофа. Мы с женой и сыном возвращались с дня рождения моего лучшего друга. Немного повздорили из-за какой-то мелочи и… я посмотрел на неё лишь на секунду. Отвернулся от дороги… А когда повернул голову, то успел увидеть лишь свет от двух огромных фар грузовика. Они… погибли на месте, а я… а я получил всего несколько царапин. Кажется… — Артём вдруг резко поднялся и закрыл глаза, приложив пальцы к пульсирующим вискам.

— Ты в порядке? — Александр Владимирович встал и с тревогой посмотрел на коллегу. — Артём?

— Я ничего не помню, — сквозь сжатые губы протянул Артём. — Я только сейчас это понял… Моя память… С ней что-то не так… Я не помню…

Директор нахмурился, и в его зелёных глазах появился страх понимания.

— А сейчас, когда пытаешься вспомнить, что именно ты забыл, начинает болеть голова и кажется, что весь мозг забит непроходимым серым туманом?

Артём открыл глаза и посмотрел на директора.

— Что происходит? Я помню разговор с тобой по телефону, вокзал, помню труп на железной дороге, автобус, который сломался, и что я шёл до города пешком. Но я не помню… не помню, как оказался на вокзале. Что за чертовщина? Опять.

— А я думал, что только у меня с головой не всё в порядке, — усмехнулся Александр Владимирович, но тут же снова стал серьёзным. — Скажу честно, иногда мне кажется, что я был директором другой школы. Не в этом городе, понимаешь? Вроде бы всё похоже, всё как обычно, но что-то настораживает, а когда пытаюсь вспомнить, то голову словно пилят невидимой пилой на мелкие части, и всё в густом тумане. Перестаёшь думать — и всё проходит.

— И давно это у тебя?

— Уже десять лет, — ответил Александр Владимирович. — С тех пор как мать Ариши уехала в другой город якобы навестить родителей и не вернулась, а потом я получил от неё письмо о том, что она оставляет нас. Не хочу вспоминать, — он вздохнул и поглядел на огонь.

— Понимаю. А странности среди учеников ты не замечал? — прямо спросил Артём, решив сменить тему.

— Замечал, — согласно кивнул директор. — Бледность, сдержанность… Но они всегда были такими. Всегда.

— Я должен признать, что в этом городе действительно происходит какая-то чертовщина, — произнёс Артём. — И мы должны в этом разобраться.

— Я понаблюдаю за детьми повнимательнее, — сказал Александр Владимирович. — Хотя я ума не приложу, что именно мы должны в них разоблачить. Всё это кажется каким-то безумием.

— Жители города не лучше, — заметил Артём. — Я понаблюдал за всеми, лишь некоторые кажутся… живыми на их фоне, включая тебя.

— Ну хоть это радует…

— И Анастасии Дмитриевны…

В этот момент со стороны школы раздался крик, заставивший обоих мужчин подскочить.

— Господи, это ещё что такое? — Александр Владимирович пошёл по дорожке к калитке, чтобы выглянуть и посмотреть в сторону школы.

Артём последовал за ним и через секунду услышал громкий топот: по дороге кто-то бежал.

— Ариша! — воскликнул директор, заметив пробегающую мимо дома дочь. — Сейчас же остановись! Арина Александровна!

Но Арина не остановилась. Она со всех ног бежала вперёд, в сторону леса, а следом за ней, совершенно не обратив внимания на директора и классного руководителя, пробежали Дима и Серёжа.

— Арина! — Александр Владимирович выбежал за калитку и побежал за дочерью. — Остановись сейчас же! Ты слышишь меня?!

Артём глянул на догорающие в мангале угли и тоже последовал за детьми, подумав, что его идея по организации клуба не такая уж и гениальная, куда проще и надёжнее посадить всю троицу непослушных сыщиков под замок.

Учителя смогли догнать убегавших детей лишь у самой кромки леса, где начиналась узкая тропа.

— Арина! — в сотый раз крикнул Александр Владимирович. — Ты меня в гроб вгонишь, девочка моя!

Подростки замерли, тяжело дыша, и обернулись. В сумерках их лица казались неестественно бледными, а глаза расширились и лихорадочно блестели.

— Папа… — шепнула Ариша.

— Арина! — Александр Владимирович схватил дочь за плечо и крепко сжал. — Ты с ума сошла? Что это за дикие игры?! Что за бегство? Куда ты бежишь, ничего не слыша и не замечая? Разве ты не слышишь, как я зову тебя? Отвечай мне сейчас же!

— Мальчики, вы в порядке? — спросил Артём, переводя взгляд с одного бледного лица на другое.

Дима с Серёжей медленно кивнули.

— Наверное… — едва слышно произнёс Дима.

— Папа… Артём Андреевич, там… — Арина вздрогнула всем телом, и её голос сорвался на болезненный хрип. Она указала дрожащим пальцем в сторону, где располагалось кладбище. — Там в небе… огромные жёлтые глаза. Они смотрели прямо на нас, папа. Большие глаза. Они смотрели злобно и неотрывно, а потом в небе появилась улыбка… она прямо в тучах была, такая злобная, кривая… Из самих туч… Будто улыбались сами тучи… Понимаешь?

Дима и Серёжа согласно закивали, прижимаясь друг к другу. Их трясло мелкой, нервной дрожью.

— Всё так и было, Александр Владимирович, — тихо произнёс Дима. — В небе…

— Прямо над кладбищем, — добавил Серёжа.

— Глаза и улыбка, папа.

— Хватит! — строго отрезал директор, с силой встряхнув Аришу. — Мне надоели твои игры. Марш домой, живо! Мы продолжим этот разговор, не сомневайся. Я намерен сегодня же положить всему этому конец!

— Папа, но я говорю правду, — протянула Арина. — Почему ты мне не веришь? Нам не веришь?

— Какой нам смысл лгать, Александр Владимирович? — спросил Дима, а Серёжа неотрывно смотрел на классного руководителя, словно ожидая, что тот скажет на их короткий и сумбурный рассказ.

Но Артём молчал. Он внимательно вглядывался в лица подростков, отмечая не просто испуг, а настоящий, животный страх, который невозможно сыграть. Он перевёл взгляд на лес, где царила лишь давящая, неестественная тишина, а затем на небо, куда указывали дети, но не увидел ничего, кроме серых облаков.

Не слушая оправданий, Александр Владимирович переместил руку с плеча на ухо дочери, отчего та тихо пискнула, и потащил её в сторону дома.

— Мне