Сердце Велисгара - Екатерина Новак
Слёзы стояли у неё в глазах, она часто моргала, стараясь удержаться от рыданий. Орина, потрясённая услышанным, наконец, всплеснула руками.
– Значит… всё это из-за меня? Ты буквально вырвала меня из рук смерти…
– Нет, детка, – мягко, но твёрдо перебила её Велирима. – Ты тут ни при чём. Это я пошла против закона природы. Я не могла смириться с потерей. Хотела только одного – чтобы ты жила.
Дарина вскочила, ощущая, как бешено заколотилось сердце.
– Но зачем тогда ты обрекла и меня?! Ведь духи ясно сказали – «двойная цена»! Значит, мы обе теперь под ударом?
– Прости меня… – прошептала Велирима, и слёзы наконец скатились по её бледным щекам. – Я не думала, что всё так выйдет. Я верила, что материнская любовь сможет защитить вас обеих, что горные духи проявят милосердие… Но сердце Златомати украли, и вся Ясница оказалась без защиты. Духи воды, земли и леса обезумели, потеряв связь с высшей волей статуи. Никто не может усмирить их теперь. Они требуют вернуть похищенное.
Дарина слушала, тяжело и прерывисто дыша. Мало им неприятностей, теперь ещё и духи, настроенные против них… А ведь также была угроза толпы, которая мечтала расправиться с ними при следующем несчастье.
– Выходит, – проговорила Орина, – мы обречены? Или… ещё можно что-то исправить?
Велирима осторожно взяла дочерей за руки.
– Есть в глубине Велисгара место, где раньше стояла статуя Златомати. Может, там, у подземного озера, ещё теплится её сила. Возможно, если прийти к духам не как одинокая мать, а как те, кто готов вернуть взятое взаймы, нас услышат. Но Петрий сказал, что там всё обвалилось, и в Грот не попасть. А ещё мы можем попробовать умаслить ключевниц, что обитали ранее у излучины Струмени. Я как-то видела их там. Это опасно – они могут захотеть утянуть нас на дно, но могут и помочь. Один раз уже помогли.
Орина уставилась на пляшущее в печи пламя, чувствуя, как внутри загорается твёрдая решимость. Её всегда страшило идти на риск, но теперь речь шла о её жизни и о том, чтобы доказать своё право жить среди других людей.
– Значит, выбора нет, – произнесла она. – Или пойдём мы, или… – Она вспомнила наполненные ненавистью лица соседей. – Или нас уничтожат.
Дарина прикусила губу. Сердце её было полно горечи и обиды на мать, но прошлого не изменить.
– Я пойду с тобой, сестрёнка, – проговорила она. – Это и моя история тоже.
Велирима всхлипнула и обняла обеих дочерей:
– Дети мои… будем верить, что можно обойтись без новых жертв.
Наступила тягостная пауза. Тишину нарушил лишь короткий шорох у ворот – кто-то прошёл мимо, не задерживаясь. Дарина с Ориной переглянулись, ожидая слов матери. Велирима глубоко вдохнула:
– Пойдём к реке.
Трава блестела от росы. Дарина, Орина и их мать осторожно вышли за ограду и направились через заросли к реке. По дороге они чувствовали на себе взгляды соседей, которые отворачивались, стоило встретиться глазами. Никто не подошёл к ним и не сказал ни слова.
Они дошли до поворота реки Струмень, где прозрачная вода быстро неслась меж камней, огибая блестящие галечные отмели. Велирима несла в небольшом холщовом мешочке несколько тщательно отшлифованных осколков самоцветов – щедрый дар ключевницам. Было принято считать, что водные духи особенно любят красивые камни: ими они открывали родниковые потоки и очищали воду от мути.
Дарина с Ориной шли следом, удивляясь, как сильно разрослись прибрежные кусты, а тропа, ведущая к реке, почти совсем заросла. Видимо, сюда давно никто не приходил, и земля была усеяна влажными, не истлевшими за студень листьями. В воздухе ощущался запах близкого болота, отчего становилось неуютно. Наконец они вышли к большому плоскому камню, на который раньше клали подношения.
Велирима развязала мешочек и достала отшлифованные камушки, после чего, встав на колени, опустила ладонь в воду и принялась шептать старинный напев. Дарина прислушалась к словам – они звучали на древнем наречии, которому мама обучала их с детства, и повествовали о благодарности воде за её живительную силу, о необходимости союза между людьми и духами природы. Орина взяла самоцветы из рук матери, осторожно положила их на гладкий речной камень, выступающий из воды, и выложила из них замысловатый узор. Затем все трое прикоснулись ладонями к прохладным струям, омывая руки.
Орина опустила ладонь в воду и сразу отдёрнула руку, словно обожглась. Река, всегда казавшаяся ей прохладной и живой, сегодня была неестественно холодной, и холод этот проникал глубже кожи, доходил до самых костей. Струи, обычно ласково обвивавшие пальцы, теперь отталкивали её, будто в глубинах поселилась чужеродная, враждебная сила. Девушка поёжилась – вода отвергала их прикосновение.
– Ключевницы нас услышали, как думаете? – спросила Дарина, которая не почувствовала того, что почувствовала Орина.
Велирима стояла на коленях у самой кромки реки, её плечи поникли.
– Должны… если совсем не отвернулись от людей, – ответила она, но в её словах не было уверенности.
Минуты тянулись, как смола трагелисов – густые и тягучие. Сёстры неподвижно стояли на коленях, наблюдая, как течение безразлично огибает камень с выложенными самоцветами. Ни единого знака, что их дары приняты. В прежние времена, по рассказам Велиримы, когда ключевницы принимали подношения, вода мгновенно преображалась – вспыхивала радужными бликами, будто в её глубинах зажигались крошечные солнца, над поверхностью поднималась тонкая серебристая дымка. Иногда даже в глубине мелькали мимолётные силуэты.
Велирима колебалась, слова молитвы дрожали на её губах. Наконец, она решилась – тихий, протяжный напев полился над рекой. Древние, как сами горы, слова, звучали странно и торжественно в утреннем воздухе. Но Струмень оставалась глуха к её мольбам. Голос Велиримы растворялся в безмолвии воды, не находя отклика.
И тут Орина вздрогнула, как от удара. Её тело напряглось, спина выпрямилась, голова медленно поднялась, словно невидимая рука потянула за невидимую нить. Её глаза, обычно ясные и