Сердце Велисгара - Екатерина Новак
– И всё это из-за того самого «долга» перед Велисгаром? – пробормотала она. – Мы слышали об этом, но… какая связь с нашей семьёй?
Мать молчала, пытаясь решиться: рассказать ли всё прямо сейчас или немного оттянуть неизбежное. Понимая, что скрывать правду больше невозможно, она тяжело вздохнула. Велирима сглотнула мучительный ком и начала:
– Много лет назад, когда вас ещё не было, жизнь в Яснице текла иначе. Земля давала щедрый урожай, люди жили спокойно и радовались простым вещам. Но шестнадцать лет назад всё резко изменилось. Уверена, вы уже слышали от Петрия о сердце Златомати, которое похитили. С тех пор гора охладела к нам и ожесточилась. Именно тогда и начались беды: люди стали пропадать, появились первые трещины в шахтах…
Дарина вздрогнула и выпрямилась.
– Это ведь случилось в год нашего рождения?
– Да, – кивнула Велирима. – Вы родились ровно в то время, как исчезло сердце. Люди в деревне долго ещё говорили о том, что именно в тот год, когда гора лишилась своей силы, у нашей семьи появились двойники. Они считали, что земля отдала часть себя в виде «сдвоенного дитя». Людям всегда нужно найти причину того, что они не понимают. А двойники – отличная такая причина.
Слово «двойники» неприятно резануло слух. Дарина давно знала о подобных пересудах, но обида от несправедливости таких обвинений не проходила. Она бросила быстрый взгляд на Орину, и та нервно сглотнула, опустив глаза в пол.
В мире существовало поверье о так называемых «двойниках» – детях, которые рождались у одной матери в один и тот же час и, по каким-то неведомым прихотям судьбы, были обречены делить одну душу на двоих. В народе говорили, что появление двойников – не столько чудо, сколько дурной знак от духов горы. Считалось, что если в семье рождались сразу двое детей, то земля непременно возьмёт двойную плату. Подобные суеверия переходили из уст в уста, их привозили заезжие торговцы, а потом старики перешёптывались у колодцев и во дворах, обсуждая истории о несчастьях, преследовавших родителей таких детей. И хотя никто точно не мог объяснить природу этого явления, клеймо «двойников» прочно закреплялось за такими детьми.
Чаще всего о двойниках вспоминали, когда в поселении случались беды, и люди искали, на кого бы свалить вину за свои несчастья. Самым страшным было то, что двойникам не прощали даже мелких проступков.
– Сдвоенная душа – двойная беда, – бросали сердитые соседи, а беспомощные старейшины и травницы лишь тяжело вздыхали.
В глухой Яснице тоже верили, что рождённые вместе забирают у земли гораздо больше, чем положено, и когда-нибудь гора потребует свой «долг». Никто не знал наверняка, правда ли это, но подобные разговоры формировали отношение к двойникам с самого их рождения.
– Вот почему… – проговорила Орина, – поэтому нас считают виноватыми?
Велирима закрыла лицо ладонью, будто пытаясь отгородиться от болезненных воспоминаний.
– Дети мои… – Голос Велиримы дрогнул, и она на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями. – То, что я расскажу, должно было остаться похороненным. Я молилась, чтобы никогда не пришлось вам этого говорить…
Она провела ладонью по лицу, стирая слёзы, и продолжила тихо, но твёрдо:
– Первой на свет явилась ты, Дарина. Крепкая, с громким криком – настоящая дочь горы. Всё казалось таким правильным, таким… обычным. Твой отец ликовал, повитуха улыбалась, я чувствовала только счастье, несмотря на боль и усталость.
Её взгляд затуманился от воспоминаний.
– Но потом… Потом снова начались схватки. Никто не ждал второго ребёнка – не было знаков, ни повитуха, ни я сама не почувствовала.
Велирима вздрогнула и повернулась к Орине. В её глазах плескалась такая боль, что девушка невольно сжалась.
– Ты появилась на свет без дыхания, доченька, захлебнулась в утробе… – Её голос надломился. – Синяя, холодная, безжизненная. Я… потеряла тебя. Пока повитуха суетилась вокруг здоровой Дарины, я держала на руках твоё безжизненное тельце и чувствовала, как мой мир рушится.
Орина смотрела на мать своими огромными синими глазами.
– Говорят, материнское горе может сводить с ума, – продолжала Велирима, и теперь в её голосе звучала решимость. – Так и случилось. Я не помню, как нашла в себе силы подняться. Меня измучили роды, но когда повитуха уснула, я сделала то, чего не должна была делать…
Она подняла глаза и посмотрела на дочерей с такой мукой, что Дарина почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
– Я схватила твоё тело, Орина, завернула в плащ и бросилась вон из дома. Прямо в грозу. Меня не разум вёл, а отчаяние. Я добралась до подземного озера, к тайному Гроту Златомати. Там обитали ключевни́цы – водные духи, утопленницы.
Велирима перевела дыхание. Её лицо стало мертвенно-бледным, но голос звучал твёрдо:
– Вода в том озере была связана с самой сущностью горы, с её древней магией. Мне говорили, что в давние времена такая вода могла совершать невозможное – возвращать умерших, если смерть от воды недавняя. Я упала на колени у кромки воды с твоим телом на руках, Орина. Я молила, кричала, плакала… обещала всё, что угодно, лишь бы ты задышала.
Велирима замолчала. По её щеке медленно скатилась слеза.
– И они услышали. Духи воды услышали меня. Из глубины поднялось сияние, окутало тебя, проникло в твоё тело – и ты вдохнула. Впервые. С криком. Так тебе подарили вторую жизнь.
На миг в доме повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в печи. Дарина сидела неподвижно, ошеломлённая услышанным, в груди смешивались обида и горечь оттого, что от них так долго скрывали правду. Орина, не в силах сказать хоть слово, смотрела перед собой широко раскрытыми глазами, и по её щекам медленно текли слёзы.
– Давай ещё раз… – наконец выдохнула Дарина, – сестра умерла? Ты попросила духов горы и воды, и они… вернули её?
Велирима с трудом кивнула, отводя взгляд в сторону. Память об этом была для неё мучительной.
– Я сразу поняла, что за это придётся заплатить. Когда я вошла в воду с мёртвым ребёнком на руках, услышала шёпот: «Двойная цена». Я тогда не понимала, что