Барон Оболенский 3 - Александр Горин

Твари наседали. И с каждым мгновением их становилось всё больше.

— Огненные закончились! — закричал один из охотников, накладывая стрелу без пометок на тетиву. — Перехожу на обычные!

Следом ещё доложились четверо охотников, что магические стрелы закончились и у них. Плохо.

— Ваше благородие, мы в ближний, — крикнул Матвей, поднимая копьё. — Держись, мужики!

Охотники бросились вперёд, вливаясь в строй копейщиков. Теперь наши лучники стреляли обычными стрелами, и град железа сыпался на монстров. Большинство стрел отскакивало от хитина, но некоторые находили бреши, втыкаясь в глаза, в пасти, в сочленения. Кто-то умудрился попасть твари в открытую пасть, и монстр захрипел, замедляясь.

Но монстры всё равно продолжали наступать. Я свалил пару тварей в ямы, по другой группе жахнул воздушным ударом и только собирался сделать каменные шипы, как обнаружил, что мана у меня близится к нулю.

«Мана закончилась, ваше благородие», — в моей голове прозвучала мысль Лили.

Как же не вовремя! Я обернулся на мгновение и увидел бледную до синевы девушку, которая держалась за луку седла, чтобы не упасть. Она отдала всё, что могла. Да и я тоже пустой.

«Поглощай белое зерно!» — послал я ей мысль и сам выхватил белое ядро, сжал его в кулаке, направляя энергию в вихрь в груди.

Тепло разлилось по телу, вихрь в груди дрогнул и начал набирать обороты. Мана потекла в него, наполняя, разгоняя. Медленно, слишком медленно!

Стрела! У меня есть стрела! Я быстро выхватил лук, наложил на тетиву огненную стрелу, полученную от охотника. Выстрел! Точное попадание долгоногу в голову навылет отбросило монстра на землю.

Но монстры уже были слишком близко. Слева раздался отчаянный крик.

— А-а-а! — мальцевский мужик, молодой парень с веснушками, схватился за бок, где из разорванной рубахи хлестала кровь. Его копьё выпало из рук, и он завалился назад, прямо под ноги товарищам.

— Держи его! — заорал Тарас, подхватывая раненого и оттаскивая назад. — Лиля, помоги!

Ельгинский мужик рядом с ним получил клешнёй по плечу, и его рука повисла плетью. Он зарычал от боли, но не отступил, удерживая копьё левой рукой.

— Не пускать! — рявкнул я, чувствуя, как запас маны ощутимо вырос. Ну наконец-то!

Я мгновенно убрал лук за спину, вскинул руку, и из земли под ногами прорвавшейся вперёд группы монстров вырвались каменные шипы. Трое тварей насадились на них, забившись в агонии, но остальные обошли ловушку и продолжили наступление.

Пора переходить к более серьёзному оружию. Я выхватил из кошеля голубое зерно воздуха и, с силой зажав его в пальцах, выпустил всю силу в один мощный шквал. Ветер ударил в монстров, сразу семерых тварей сбило с лап, отшвырнуло назад, покатило по земле. Я сразу выпустил каменные шипы, но сумел ранить лапу только одного монстра.

Выпустил из второго голубого зерна еще один залп, откидывая сразу пятерых монстров, которые вот-вот должны были обрушиться на копейщиков правее.

— Ура! — закричал кто-то, — так их, ваше благородие!

Активных монстров осталось всего штук семь, и они гурьбой ринулись в последнюю атаку. И зря. У меня ещё было земляное ядро, энергию которого я кинул в самую гущу наступающих. Почва под ними вздыбилась, вспучилась, и огромная яма, глубиной в человеческий рост, разверзлась прямо под лапами атакующих нас монстров.

Твари с рёвом провалились вниз, давя друг друга, пытаясь выбраться. Их лапы скользили по осыпающимся стенкам, они мешали друг другу, создавая свалку.

— Добивай! — крикнул я, добавляя в образовавшуюся яму воду и следом каменные шипы.

Мужики с рёвом бросились к яме, а охотники, подхватив копья, устремились добивать раненых и тех, которые бились, опутанные корнями.

— Не давай выбраться! — заорал Гаврила, тыча копьём в показавшуюся из ямы голову очередного монстра.

Вроде больше прямой опасности нет, можно восстановить ману. Мужики кричали, почуяв победу, и яростно толпой забивали разрозненных монстров. В огромной яме мужики никак не могли дотянуться копьями и переключились на луки, практически в упор расстреливая их в уязвимые места.

Я было подумал сжечь их огненным потоком, но решил не лишать мужиков возможности выплеснуть свой гнев.

Лиля уже спешилась и активно лечила рану мальцевского мужика, рядом все монстры уже были перебиты. Охотники дружной группой окружали запутанных в корнях монстров и быстро их лишали жизни.

Вроде всё. Разве что ещё двое вдали копошатся. Метнул два огненных шара. Вот теперь точно всё. Победный рёв моих мужиков ознаменовал переход в мир иной последнего монстра в яме.

— Ваше благородие! — крикнул мне Матвей с другой стороны опушки, расплываясь в улыбке. — Всё чисто!

Мои мужики, убедившись, что угрозы больше нет, опустились на землю, кто-то опёрся на копьё, переводя дыхание.

— Ваше благородие, — ко мне подошёл Матвей, оглядывая поле боя и вытирая пот со лба. — Давно я так не потел. Если бы не вы с Лилей, положили бы нас здесь всех.

— Все живы? — спросил я, обводя взглядом своих.

— Все. Раненых пятеро, — доложил Андрей, подходя. — Двоих Лиля уже подлатала, остальным кровь остановили. Тяжёлых нет.

— Хорошо, — кивнул я, снова подключаясь к пустельге.

Я повёл птицу по кругу над нами. Картинка была унылая: гнилые стволы, серый мох, редкие кусты с почерневшими листьями. Никакого движения, никаких тварей. Чисто.

А потом я увидел завал, который приметил ещё в прошлый раз. Огромная куча сломанных и перекрученных стволов, корней и веток, будто кто-то специально натаскал сюда мёртвого леса со всей округи. И у этого завала стояли двое монстров. Стояли и не двигались.

Странно. Монстры не стоят без дела, они либо охотятся, либо спят, либо жрут. А эти замерли, будто чего-то ждут.

— Дружина, слушай, — громко сказал я, обводя взглядом отряд. — Ядра и хитин соберём на обратном пути. Сейчас сворачиваем с просеки на северо-запад, там что-то странное, возможно, то самое логово тварей.

Матвей подошёл ко мне, вытирая пот со лба рукавом.

— Ваше благородие, — хмуро произнёс он, понижая голос. — Это же туда, куда мы в прошлый раз пошли, когда Ероху потеряли. Там и погиб он, где-то в тех местах, — он замолчал, глядя куда-то вглубь леса, и его скулы заиграли желваками. — Может, хоть теперь найдём, похороним по-человечески, как положено.

— Найдём, — коротко ответил я, кладя руку ему на плечо. — И похороним. Но сначала узнаем, что там за странный завал.

Мы свернули с просеки и углубились в мёртвый лес. Чем дальше мы шли, тем хуже становилась картина. Деревья стояли чёрные, покрытые каким-то слизким налётом, будто их облили нефтью. Мох под ногами чавкал, пропитанный влагой. Птиц не было слышно вообще, только тишина, тяжёлая и давящая.

Матвей