Лабиринт Аль-Ракса - Виктор Абрамовских
Молодой парнишка, что там сидел, был в шоке, потому что я потребовал… Даже не так. Я ПОТРЕБОВАЛ принять меня на обучение, грохнув перед ним на стол трудовую, паспорт и военный билет. Нервно икнув, парнишка схватил документы и буквально исчез в неизвестном направлении.
Проверяли меня долго. Сначала были какие-то собеседования с тетенькой, видимо, психологом. Потом сдача нормативов по физической подготовке и прохождение тестов по школьной программе. Вот самые настоящие экзамены как при поступлении в универ.
В итоге только спустя три дня меня встретил не нервный парнишка с психологом, а усатый солидный дяденька в форме. Он хлопнул меня по плечу и проговорил:
— Знаешь, я тебя понимаю. А вот Лариса Андреевна — нет. Поэтому приходи завтра на занятия.
Вот так я стал спасателем.
Не сказать, что это далось мне легко. Больше всего трудностей возникло с водой. Воды после всего случившегося с моими я сильно опасался. Мне помогло понимание, что остальные МЧСовцы не бесстрашные богоподобные, а тоже люди. Они тоже боялись, только каждый своего. Кто-то высоты, кто-то огня, а кто-то, как и я, — воды. Но раз за разом все шли, чтобы научиться справляться со страхом. Шли, смотря в глаза собственному ужасу. Боролись с собой. И я шел вместе с ними.
Как одержимый, я бросал вызов разным стихиям. Спасал людей, лишая стихию добычи. Я проработал в МЧС без малого семь лет, хотя мой возраст уже перевалил за предельный на такой службе. И несмотря на то, что годы были не те, чтобы работать спасателем, меня ценили как хорошего специалиста, а потому молчали. Я давно должен был получить повышение и перейти в кабинетную работу, но руководство понимало — я тогда просто уволюсь. Потому они тянули и тянули. Но вечно так продолжаться не могло. Я понимал, что следующая моя поездка будет последней.
Новую семью я так и не завел. Мог бы. Возраст еще позволял. Но не мог перешагнуть через себя, не мог позволить еще одной семье страдать из-за меня.
Я много где побывал — в страны, где случались катастрофы, отправляли именно нашу команду. Мы были лучшими. Так сказать, элита всего МЧС. А для меня же это просто стало смыслом жизни; это было мое личное сражение со стихиями за жизни простых людей.
Следующая поездка оказалась поездкой в Японию. Я уже как-то бывал в Японии — землетрясения там частое явление. Регулярное, я бы сказал, а раз в несколько лет случалось крупное. Это когда даже специальные здания, построенные по всем правилам, не выдерживают.
Вылетели мы ночью. Я даже успел вздремнуть в самолете в обнимку с собакой. Наш кинолог не спал, поэтому собака решила, что удобнее спать на мне. Кроме того, песель хорошо меня знал, как и я его.
Прилетели мы утром и тут же связались с местным управлением через переводчика, принимаясь выгружать гуманитарку и оборудование. А буквально через час нас уже доставили на позиции, и мы приступили к работе. Нет, выглядело все не так кошмарно, все-таки японцы постоянно живут в зоне сейсмической активности и их дома конструируются и строятся с учетом той самой активности. Но случись такое землетрясение в любой другой стране, оно бы разрушило город до состояния пыли, буквально стерев его с лица земли. Тут же многие дома уцелели и завалы легко можно было объехать.
Еще меня всегда поражали японцы. Вот уже где дисциплинированная нация. Людей быстро забирали в специальные центры. Все организованно и тихо. Часть нашей группы в составе медиков и психологов отправилась туда, мы же — в наш квадрат работы.
Зона нам досталась сложная. Несколько рухнувших многоэтажек. Я сразу на глаз определил примерные повреждения и первичную точку начала работы. Когда есть опыт, то приблизительно представляешь, где стояло здание, как упало и где примерно могут находиться люди. Правда, в нашем отряде за это отвечал другой человек, который по совместительству имел инженерное образование. Но вот если бы авария произошла на химзаводе, тогда за нашу общую безопасность отвечал бы я как бывший химик. Осмотревшись, я сразу ткнул пальцем в сторону уцелевшего крайнего подъезда. Потому что мне показалось, что в окне что-то мелькнуло. Конечно, это могла быть просто кошка, но…
— Упадет при афтершоке. Оттуда всех вывели?
— Я не знаю… — растерялся переводчик и стал озираться.
Девушку-переводчика нам дали из гражданских. И хотя она молодец, держалась, но я видел, как ей было тяжело. Даже нам, мужикам, было трудно смотреть на разрушенные здания и тайно надеяться найти под завалами живых людей, а не мертвых.
— В этом районе никто не работал. Мы прибыли первыми, — ответил за нее капитан, при этом мрачно на меня посмотрев.
— Ладно, вы тут слушайте, я проверю.
Капитан только мрачно буркнул что-то под нос про повернутых экстремалов и попробовал еще раз меня остановить.
— Андрей, опасно идти в здание, которое по виду вот-вот рухнет.
Но капитан знал, что я все равно пойду, нарушив все приказы, если понадобится, а я знал, что он доверяет моей интуиции, которая меня еще не подводила. А она кричала, звала, канатом тащила меня в этот подъезд. И я пошел.
Подъезд держался каким-то чудом, не иначе. Бетон много где раскололся, и одна половина здания, казалось, висела на второй половине, держась за арматуру. Если на первых этажах я мог пройти с лестницы в квартиру и осмотреть ее, то начиная этажа с четвертого пролом пришлось бы перепрыгивать. Но я все равно кричал на каждом. Не сильно громко. Мне казалось, что тут все может обвалиться от одного крика. И на седьмом этаже на мои крики ответил человеческий голос. Я заглянул через пролом в квартиру. Внутри вся мебель лежала вперемешку, но тяжелый стол, видимо, старинный для компьютера, стоял, а из-под него выглядывала девочка лет шести, сверкая на меня раскосыми заплаканными глазами.
Вот черт!
— Иди сюда. Пожалуйста. Не бойся, я спасатель, — начал я тихо говорить заученную фразу на японском, стараясь показывать ребенку спокойствие. Явно ведь девчушка напугана.
Пока я говорил, пробрался через щель в стене в квартиру и подошел к разлому. Удивительно, но девочка послушалась. Вряд ли в этом виновата моя харизма и коверканные слова, хоть и на японском. Просто