Мой лифт — Моя крепость. 3 - Андрей Проходский

Но додумать эту несвоевременную мысль я так и не успел.

Выкрикнув что-то на своём, гоблин опустил ладонь мне на лицо.

Боль пришла сразу. Половину лица будто одновременно прижали к раскалённому металлу и засунули в лёд, а затем начали вдавливать всё это куда-то внутрь головы. Казалось, что болит не кожа и не кость по отдельности, а всё пространство от щеки до центра черепа.

Я попытался закричать, но паралич не позволил и этого. Из горла вырвался только сорванный хрип, а перед глазами вспыхнуло новое системное окно.

#⟦ХРАГ’ТХА-РР / ВЭК’КАР / ША-НУРР⟧

⟦ГХА’РРАК: ТЭХ-ШАР / КХЭЛ’ГАР / РР-НАХ/РЛ-ВЛ-С/Ь-ВЫО-И/СИ-ВЫРО/ЙЦУ-КК/АПП-РРО/ЮБ-И-СЧ/ЖЫЛ-ВВО/СР-ПИРД-Л/ВАУ-ВУА/⟧

20:23:59:18.#

Я уставился на эту тарабарщину, не понимая вообще ни одного символа. Даже отдельные знаки казались неправильными: часть походила на буквы, часть на ломаные руны, некоторые будто менялись местами прямо на глазах.

Одновременно с появлением нечитаемого сообщения таймер смертельного яда исчез.

На короткое мгновение я решил, что гоблин меня вылечил, но новая красная тарабарщина перед глазами сразу убила это облегчение.

Гоблин продолжал держать ладонь на моём лице ещё несколько секунд. Боль не слабела, но всё внимание уже ушло на новое сообщение. Яд исчез, это было совершенно точно. Вместо него появилось что-то другое, и это «что-то» Система даже не могла нормально объяснить понятным человеческим текстом.

Когда рука наконец отстранилась, я резко втянул воздух и несколько секунд просто дышал.

«Он не вылечил меня. Он что-то на меня повесил, да такое, что это нечто даже отравление смертельным ядом перебороло», — постепенно оформилась единственная нормальная мысль, и дальше строить теории я не стал.

Гоблин что-то коротко произнёс, снова надел расписную маску и поднялся. Остальные, будто поняв, что непонятный только для меня ритуал подошел к концу, быстро зашевелились, собирая добычу из коконов. Тот самый копейщик ещё раз посмотрел в мою сторону с явно считываемым недовольством, но подходить не стал, а через пару минут группа уже готовилась уходить.

Высокий задержался. Он полез за пазуху и достал оттуда другую маску — совершенно белую, без рисунков и цветных полос, которые украшали маски остальных.

Он положил её на пол рядом со мной, потом коснулся пальцами собственной груди, указал на маску и после этого на меня. Жест мог означать всё что угодно, поэтому голова немедленно предложила несколько бесполезных вариантов — от «теперь это твоё» до «в следующий раз надень, чтобы наши тебя не прирезали».

Нормального ответа всё равно не было.

Гоблин больше ничего объяснять не стал. Развернулся, догнал своих и ушёл последним. Спустя некоторое время даже их далекие шаги окончательно пропали, погружая этаж в полную тишину.

Я остался один.

Короткий отсчёт паралича постепенно сходил на нет, а длинное красное сообщение с тарабарщиной продолжало висеть перед глазами.

Первым вернулось покалывание в пальцах, потом пришла тупая боль, и в этот момент я впервые в жизни искренне обрадовался тому, что у меня болят руки. Несколько раз согнул кисть, потом локоть, пошевелил плечом и только после этого принялся за ноги.

Они возвращали подвижность куда медленнее. Так что пришлось ещё какое-то время полежать, лишь изредка напрягая их по очереди. Потом, когда тело стало хоть немного меня слушаться, я смог перевернуться на бок и, поднявшись на локте, наконец-то сесть. Кряхтя и чувствуя себя той еще развалиной, я прислонился спиной к стене.

Нечитаемая красная строка оставалась на месте.

Таймер тоже.

Может, знакомый гоблин действительно спас мне жизнь. Может, просто обменял быструю смерть на медленную, но прямо сейчас разница между этими вариантами казалась достаточно существенной, чтобы не жаловаться.

Подняться получилось не сразу. Ноги дрожали, координация восстанавливалась медленно, поэтому первые метры я буквально шёл вдоль стены, постоянно опираясь на неё ладонью. Приходилось останавливаться, пережидать слабость и только после этого двигаться дальше, но теперь хотя бы не было ощущения, что каждая потерянная секунда приближает мгновенную смерть.

Как вдруг я заметил в куче валяющегося под ногами мусора что-то блеснувшее в свете фонаря. Это была лежащая возле стены узкая зеркальная створка от шкафа, треснувшая по диагонали и местами затянутая пылью. В другой момент я бы даже не остановился, но сейчас почему-то захотелось посмотреть на себя. Наверное, просто убедиться, что после всей этой гоблинской херни лицо хотя бы осталось на месте.

Я подошёл ближе, прислонил найденное зеркало к стене и сначала увидел в нём совершенно ожидаемое зрелище. Грязная рожа, щетина, мокрые от пота волосы, прилипшие ко лбу, тёмные круги под глазами и остатки паутины на одежде.

Но это было не всё. Почти половину моего лица занимало белое пятно в виде пятерни.

— Вот это нихуя себе, — протянул я, чувствуя, как меня подводят ноги, — сходил, называется, за хлебушком.

Четвертый том уже тут — https://author.today/reader/665434/6382201