Князь Андер Арес 13 - Тимофей Грехов
Разворот с гашением я сорвал. Машина развернулась, маршевые ударили, скорость упала, но ось я потерял и меня понесло боком.
— Сто семьдесят градусов, — сообщила Искра. — Остальные десять улетели. Ты дал тягу раньше, чем нос встал на линию.
Со второй попытки я досчитал до конца и дал тягу вовремя. Скорость погасла за пять секунд против четырёх у Раси.
— Для первого вылета пойдёт, — сказала Раси.
После этого меня допустили до совместных занятий. Я вставал в клин на место замыкающего, перестраивался в пеленг, менялся с Шорром и снова возвращался, и к концу второго часа Горак перестал отодвигаться от меня на лишнюю сотню метров. Мне это показалось хорошим знаком.
— Теперь бой, — объявила Раси. — Андер против Горака. Горак уходит, Андер садится на хвост и сбивает. Искра считает попадания. Начали.
Я догонял Горака тридцать секунд.
Если кто-то подумал, что в преследователя снаряды не летят, то как бы не так. У Горака сзади стояли две автоматические турели, учебные, с импульсами вместо фотонов, и едва я вошёл в зону, как они открыли огонь. Искра рисовала каждое попадание на забрале, и шкала щита в углу зрения пошла вниз на три процента, потом ещё на пять. Я ушёл бочкой, турели потеряли меня на секунду, и в этот момент Горак сбросил бомбы.
Учебные бомбы осколков не несли. Искра рисовала облако там, где они разлетелись бы, и засчитывала каждый осколок на моём пути. Облако было в пару километров в поперечнике и росло, и войти в него значило потерять щит целиком. Я ушёл вверх. Горак в этот момент заложил разворот с гашением и, пока я обходил облако, он уже шёл мне навстречу.
Выстрел я сделал первым. Искра засчитала попадание в десять процентов его щита, он ответил, и я потерял двадцать. Дальше были ножницы, только в одиночку, когда каждый режет свой зигзаг и ловит момент, и ловил он лучше. На второй минуте он сел мне на хвост, и забрало мигнуло красным.
— Сбит, — произнесла Искра. — Одна минута пятьдесят восемь.
— Неплохо для первого раза, — сказала Раси.
Честно говоря, мне показалось, что возможность у меня была. После сброса бомб Горак полсекунды шёл по прямой, пока маневровые раскручивали его на разворот, и моей реакции хватало, чтобы положить в него всё, что было в накопителе, раньше, чем он закончит. Но я придержал руку.
Горак был добродушным, но мстительным, это я прочитал в нём ещё за хрештом (алкоголем). К тому же он был любовником Раси, и доминация над другим самцом на глазах у его самки… в общем, вы поняли. Такого не прощают обезьяны, и люди, к слову, тоже. Победить его перед ней на первом же вылете значило нажить себе врага на все двадцать лет службы, а врага за спиной в бою мне хотелось меньше всего.
— Ещё раз, — попросил я.
Второй бой длился три минуты. Я уже знал, когда он сбрасывает бомбы, и на этот раз ушёл вбок, срезав угол, и облако осталось в стороне. Турели работали по секторам, и после пары заходов я нашёл у них мёртвую зону — под самой кормой, почти вплотную к выхлопу. Секунд двадцать я висел там, и турели меня попросту не видели. Горак ушёл петлёй, я повторил, и на выходе мы обменялись выстрелами на встречных курсах. Его щит просел до половины, мой до трети. Потом он сделал то, о чём мне рассказывали у подставки, только я не думал, что так можно в бою: разворот с гашением на одном маршевом. Машина крутанулась вокруг оси крайне резко…
— Три минуты четыре секунды, — подвела итог Искра.
— Теперь Велис, — распорядилась Раси.
И тут я увидел разницу.
Велис уходил правильно. Он делал всё, что положено, бочку, бомбы, ножницы, уход петлёй, но между его решением и движением машины лежала пауза, которой у Горака не было. У фриранцев нервная система была быстрее, чем у расы Велиса, и это было видно простым глазом. Я зашёл ему в хвост на первой минуте, прошёл облако по краю, потеряв четверть щита, и на второй минуте подбил его.
— Сбит, — произнесла Искра. — Одна минута сорок.
— А он быстро учится, — заметил Тук-Ран.
Велис пообещал взять реванш в следующий раз, и, судя по голосу, обиды не держал.
— Возвращаемся, — скомандовала Раси. — Андер, идёшь замыкающим.
Садились по одному. Искра вела меня в створ шлюза, подсвечивая коридор маяками, как в первый день в капсуле, и на этот раз я прошёл его, не задев ни одного. Магнитные захваты подставки взяли машину снизу, створки кабины разошлись, и ангар ударил в глаза светом.
Четырёхрукий ждал внизу. Шар с линзами уже облетал машину, и дроид-вешалка подкатил к кромке.
Так прошли полторы недели.
Эскадра шла прыжками. Крейсер уходил в подпространство и тянул нас за собой, потом выходил, копил заряд, и в эти пять часов полки выводили звенья в пустоту. Мы летали через раз, и каждый вылет был похож на первый, только фигуры усложнялись, а дистанции в строю сокращались. Горак перестал напоминать мне про кассу. Велис взял реванш на третий вылет, и в следующий раз я сбил его снова.
При этом я не забывал про симулятор.
Искра в капсуле теперь выпускала на меня Ржавых. Облик их я до этого знал только по отметкам на забрале, и в первый раз, когда она дала картинку, я подумал, что симулятор сбоит. На меня шёл угловатый кусок серого металла, похожий на осколок плиты. Кабины у него не было, огней тоже. По граням расползались рыжие пятна, и база подтвердила, что это окислы. Машины корпуса не чистили, и прозвище фриранцы дали им по делу.
— Пилота внутри нет, — сказала Искра. — Запомни это раньше, чем начнёшь думать о нём как о пилоте. Он выдержит перегрузку, от которой у тебя лопнут сосуды. На прямой он быстрее тебя. Зато разворачивается хуже, щит у него слабее, и в петлю он не пойдёт, потому что считает её невыгодной.
Стреляли они веером, как и было написано в базе. Пять импульсов расходящимся конусом, и уйти из конуса можно было только тому, кто начал уходить до выстрела.
С одиночным Ржавым я к концу первой недели стал выигрывать чаще, чем проигрывать.