Князь Андер Арес 13 - Тимофей Грехов

Следом на стол легли два баллона кислородного контура вместо стандартного одного. К ним добавились магнитные подошвы, чтобы не улететь от обшивки, если придётся выбираться наружу. Воротник он достал последним и положил передо мной почти бережно.

— Усиленный. Держит голову при ударе. При аварийной посадке голова у пилота мотается из стороны в сторону, и шея ломается ещё до пожара. Этот воротник использовали три года. Тот, кто в нём летал, вернулся живым. Отслужил своё и ушёл домой. — Хран похлопал по воротнику, после чего сложил ячейки в ряд на длинном столе.

Он ещё дважды менял одну на другую, бормотал что-то про размер и про то, что человек уже, чем фриранец, и ходил к дальним стеллажам. Раси в это время стояла у двери и листала что-то в наруче. На всё про всё у Храна ушло полчаса.

— Раздевайся, — сказал он. — До исподнего.

Я разделся до трусов.

Раси при этом смотрела на меня, как на вещь. Так на рынке осматривают лошадь перед покупкой. Мужчину она во мне явно не видела и, к слову, слава Богу. Для меня Раси была хоть и разумной, но обезьяной, и спать с ней я точно не собирался. Так что взгляд покупателя меня более чем устраивал.

Хран кинул мне свёрток. Подкостюмник, так он его назвал, оказался из тонкой серой ткани, и я натянул его, как водолазку с ногами. Ткань тут же прилипла к телу, от щиколоток до шеи, и по ней пошло лёгкое тепло. Через минуту я перестал её чувствовать.

А потом настала очередь скафандра.

Хран собрал его прямо на столе. Ячейки защёлкивались одна в другую без инструмента, с коротким сухим звуком, и минут через пять на столе лежал человек без головы. Хран поставил его на ноги, и скафандр остался стоять сам.

Затем он коснулся чего-то на плече, и спина разошлась. Створки распахнулись назад, как дверцы шкафа, и вместе с ними раскрылись задние половины рук и ног. Я видел такое в кино. «Железный человек», вторая часть, кажется. На Земле я тогда ещё подумал, что это красиво, но так не бывает.

— Заходи спиной, — сказал Хран.

Я шагнул внутрь. Ступни встали на подошвы, икры легли в желоба, и створки начали сходиться. Сервоприводы негромко загудели по всему телу, как трансформатор, и пластины сомкнулись на бёдрах, груди, плечах и предплечьях. Последними сошлись створки на спине. Щелчок, и я оказался внутри.

Тяжести я не почувствовал. Скафандр держал себя сам.

Я пошевелил пальцами. Тяжести и сопротивления совершенно не чувствовалось. Согнул руку в локте, и привод отработал движение так ровно, что я даже не понял, кто из нас двигает руку — я или он.

Изнутри проступило что-то прохладное и пошло от воротника вниз по спине, под подкостюм, растеклось по груди и по рукам до самых кончиков пальцев. Я напрягся. Дар крови сам потянулся проверить, что это такое и куда оно льётся. В чужой жидкости могло быть что угодно, но и датчики в таком отсеке наверняка стояли не хуже, чем в каютах.

— Это синхрогель, — успокоила меня Раси. — Не дёргайся. Он синхронизирует тебя со скафандром, а скафандр с истребителем. Через него машина чувствует, что делает твоё тело раньше, чем ты тронешь штурвал.

— Он живой? — спросил я.

— Нет. Нанороботы и носитель. Через день перестанешь замечать.

Хран обошёл меня по кругу и постучал когтем по воротнику.

— Забрало по мысленной команде. Подумай «закрыть».

Я подумал.

Из воротника вверх пошла пластина, обогнула затылок, сошлась над макушкой, и перед лицом опустилось забрало. Оно было непрозрачным. На секунду я оказался в темноте, а потом темнота растворилась, и я увидел склад так же, как видел бы без шлема, только чуть ярче. По краям зрения висели значки — давление, кислород, температура, заряд, и в правом нижнем углу мигала пустая рамка. Я спросил, что это… мало ли, Хран забыл что-то установить.

— Пусто, потому что ты не в истребителе, — пояснил Хран. — Сядешь в кабину, туда загрузится интерфейс прямо перед глазами. Тебе уже не нужно смотреть на приборы, они и так перед тобой.

— А без забрала нельзя? — спросил я. — В симуляторе я летал без него.

— В симуляторе тебя и не разгерметизирует, — проворчал Хран. — Пробьют кабину, и воздух уйдёт за секунду. Без забрала кровь у тебя вскипит раньше, чем ты успеешь испугаться.

— А ещё фотонная пушка, — добавила Раси. — Залп ослепляет. Увидишь его без фильтра, и полминуты будешь лететь вслепую. За полминуты Ржавые тебя на куски порежут. Забрало гасит вспышку.

— И давление держит, — закончил Хран. — На развороте шлем поджимает голову, чтобы кровь не уходила. Вместе с компенсатором получается неплохо.

— Ясно, — сказал я.

— «Открыть», и оно уйдёт.

Я подумал, и шлем сложился обратно в воротник.

Хран отступил на шаг, оглядел меня целиком, с ног до головы, и кивнул сам себе.

— Сидит неплохо.

Раси подошла и приложила свой наруч к его.

Я уже знал, что это такое. Наручи были у всех на корабле, мне такой выдали ещё в первый день вместе с комбинезоном. Через них велось большинство операций… начиная с открывания дверей заканчивая оплатой. Мой пока открывал только дверь казармы и показывал расписание. У Раси он умел больше.

В этот момент между браслетами мигнул голубой огонёк, и Хран довольно улыбнулся.

— С тобой приятно иметь дело, Раси.

Потом он повернулся ко мне.

— Ты скоро пойдёшь в бой. У Ржавых много чего интересного. Я люблю их железо. Если вдруг что добудешь, неси ко мне. Дам хорошую цену, по знакомству.

— Андер, — тут же вмешалась Раси, — все трофеи через меня. Понял?

— Понял, — ответил я и добавил. — Был бы дурак, не понял бы.

— Вот и славно, — сказала Раси.

Хран хохотнул, и мы вышли.

Обратно шли к лифту, и скафандр… чувствовался как вторая кожа.

— Как пилоты добывают трофеи? — спросил я в лифте.

— Сбитый корабль передаётся звену, которое его сбило, — ответила Раси. — Техники снимают с него то, что уцелело. Что-то ставят на наши машины, остальное продают таким, как Хран. У многих звеньев свои техники и свои дроиды, и у нас тоже. Мы сами доводим истребители.

— А не боитесь что-нибудь сломать?

— Конечно, боимся, — Раси даже не подумала обидеться. — Но, как я уже сказала, у нас есть техники с дроидами, и есть вычислители, которые проверяют, что поможет, что будет работать лучше, а что нет. Поэтому, если я сажусь в истребитель, шанс, что он выйдет из строя, фактически равен нулю.

Лифт пошёл