Князь Андер Арес 13 - Тимофей Грехов
Окх-4 в секторе Тарн-Окх. Туда и шёл наш «Гхарр-Таш», чтобы расширить прорыв.
Путь составлял почти месяц, если считать по Грее. За этот месяц меня и тысячи таких же с Греи и с других планет должны были научить воевать. Пилотов в капсулах, пехоту в залах, техников в мастерских, лекарей в отсеках. Месяц на то, на что у землян уходил год.
Коридор вывел меня к стеклянным стенам.
Днём, по пути в симулятор, за ними было пусто, и я тогда решил, что это ещё один склад. Но сейчас зал был полон. Он лежал ниже уровня коридора, и я шёл по галерее над ним, как по трибуне. Внизу тянулась полоса препятствий: металлические барьеры в рост человека, рвы с решётчатым дном, плиты, которые ходили под ногами, и в середине участок, где передвигались люди. Гравитацию там убавили, и бегущий с разгона взмывал на два метра и терял темп, пока не учился ставить ногу иначе.
Армейскую полосу я помнил по Земле. Бревно, стенка, ров с водой и сержант с секундомером. Секундомер тут заменяла дубинка.
Командир стоял у выхода с полосы. Фриранец в броне без шлема, и в руке у него была короткая палка с набалдашником. Ею он касался тех, кто падал под барьером, и от касания человек подпрыгивал и бежал дальше. Электрошок, самый обычный.
В конце полосы стояли мишени. Низкие болванки на четырёх опорах катались по рельсам, и теперь я знал, что они повторяют пехотную единицу Ржавых. Болванки выезжали из-за щитов, и бойцы стреляли по ним с колена. Винтовки были короткими, без приклада, с толстым стволом и ремнём через плечо, и голубые лазерные снаряды уходили от них в мишени почти без звука. Кто-то из десятки бросил гранату. Шар размером с кулак вспыхнул белым без осколков, и мишень сошла с рельсов. Ударная волна и импульс. Против электроники Ржавых, как я понял, это работало лучше железа.
Следующая десятка пошла на полосу, и среди них я заметил эльфа.
Он прошёл барьеры лучше остальных. Пониженную гравитацию он вообще будто не заметил и у мишеней оказался первым. Винтовку он держал за ремень и, когда болванка выехала из-за щита, он не стал вскидывать оружие. Он поднял ладонь, и в мишень ушёл огненный шар. Хороший шар, уровня «C», не меньше… и болванка потекла.
Командир дошёл до него за четыре шага.
Удар был без замаха, снизу, в челюсть. Эльфа подбросило, и он лёг у рельсов. Командир коротко что-то сказал, и я, усилив слух, расслышал: «Винтовка. Пока ты активировал своё херово заклинание, тебя убили трижды».
Двое из той же десятки положили эльфа на носилки, которые дроид подал сверху, и унесли. Остальные семеро вскинули винтовки и били по болванкам, пока командир не поднял палку.
Раси вчера упоминала про чары без приказа… наказание — карцер, а то и понижение в пехотинцы. Чары против фриранца — смерть. Эльф отделался сломанной челюстью. Шар ушёл в мишень-дройда, и понижать парня было уже некуда… ведь ниже мясо-стрелков в уставе ничего не значилось. Пилоту за такое, думаю, скидки бы не нашлось. Зато я заметил другое. Командир повернулся к эльфу раньше, чем шар долетел до мишени. Видимо в зале установлены какие-то датчики.
Тем временем на полосе препятствий продолжалась тренировка. Десяток за десятком шли барьеры, падали под плитами, подпрыгивали от дубинки и бежали. Один гном застрял во рву, и его вытащили за шиворот двое своих, потому что командир уже шёл к ним. Парень в крестьянской рубахе упал у последнего барьера и полз, и ему дали доползти.
Я стоял у стекла дольше, чем следовало.
— Вот тебе свезло, — сказал мне в ангаре Жарж. Я принял это за присказку, и зря. Внизу, во рву, под дубинкой, оказался бы я сам, покажи моя нервная система ровно то, что я собирался ей позволить. То, что я мог бы сжечь весь этот зал вместе с командиром, значения не имело. И в пехоте добраться до баз данных было бы сложнее.
В казарму я вернулся к тому времени, когда освещение в коридорах пошло на убыль. Корабельные сутки были длиннее греевских, и тело это уже чувствовало.
Дверь отъехала, и я остановился на пороге.
Откидной стол между койками был разложен. На нём стояли жестяные кружки, прозрачный баллон с фиолетовой жидкостью и несколько лотков. Тук-Ран сидел на своей койке с кружкой в руке, Горак рядом, Велис устроился на верхней, свесив ноги, а Шорр занимал табурет, который под ним выглядел игрушечным. Раси стояла у стола.
— Я обещал, — произнёс Тук-Ран и поднял кружку.
Признаться честно, вечеринки я не ждал. Я думал это было сказано для красивого словца. Но вместо этого пять пар глаз смотрели на меня.
Я сделал вид, что рад. Получилось, думаю, неплохо… не их беда, что подсознательно я всех считаю врагами.
— Садись, — Раси показала на койку напротив. — У нас принято пить за нового в звене в первый вечер, когда он выходит из капсулы. Это хрешт, — показала она на бутыль. — Его гонят на гидропонных палубах из водорослей. На вкус гадость редкостная, но неплохо расслабляет.
Горак наполнил мне кружку. Жидкость была густой и пахла морем, и когда я глотнул, мне показалось, что кто-то настоял водку на морской капусте и для вкуса бросил туда горсть ягод. Горло обожгло, и на этом всё кончилось. Организм переварил хрешт раньше, чем тот дошёл до головы.
— За нового в звене, — сказала Раси.
И мы выпили.
— Искра на тебя жаловалась? — спросила Раси, когда я поставил кружку.
— Мне показалось, что она мной довольна.
— О, — произнесла Раси, — а ты, значит, совсем не безнадёжен. Завтра обязательно проверю тебя. И… — задумалась она, — послезавтра мы сделаем первый вылет.
— Очень этого жду, — ответил я.
В этот момент Тук-Ран хохотнул.
— Мне в первый день она сказала, что я бестолочь. А сейчас я лучший в звене. Знаешь, мне тоже будет интересно посмотреть на тебя в деле.
Я кивнул, стараясь больше слушать.
Велис хрешт не пил. Он сказал, что с его жабрами это кончается плохо, и грыз розовые плоды из лотка. Я попробовал один, и у меня свело скулы. Кислые до слёз плоды, но… после хрешта они шли