Реликтомант 2 - Аристарх Риддер

Соня немедленно шагнула вперёд. Отвечать я не стал, просто строго на неё посмотрел.

— Дядюшка Никифор, я вообще ничего не сказала! — возмутилась она.

— Вот и продолжай в том же духе, — посоветовал я.

Следующий подъём я сделал сам, но шар пока держали на привязи. Поднялся метров на десять, проверил обе горелки, открыл клапан, снова набрал высоту и дал корзине опуститься. Опять ничего интересного, чего я и добивался.

А к вечеру я в первый раз полетел свободно, без привязи.

Далеко уходить я не собирался. Нижний ветер шёл вдоль ручья, к открытым полям, и садиться там было удобно.

Миша отпустил корзину, и я неторопливо поднялся над деревьями.

С высотой ветер действительно менялся. Сначала шар шёл вдоль ручья, а над кронами его повело на запад, к оврагу. Я прибрал огонь и какое-то время держался в этом слое. Потом поднялся ещё, и где-то наверху меня мягко развернуло к северу.

Слои нашлись примерно там, где я их и ждал. Границы между ними гуляли, сила ветра тоже отличалась от вчерашней, но в целом всё сходилось с Сониной тетрадью.

В воздухе я провёл меньше часа. Для посадки спустился обратно в нижний поток, дождался открытого места и выпустил горячий воздух через клапан.

Корзина стукнулась о землю, проехала по траве несколько метров и завалилась набок. Красоты в такой посадке немного, но ничего не сломалось, и сам я тоже остался цел.

Миша добрался до меня на «Урале» минут через пятнадцать. Водить его он научился всего пару дней назад и теперь не упускал ни одного повода. Остановил мотоцикл рядом с корзиной, заглушил мотор и некоторое время молча меня разглядывал.

— Господин Никифор, вы далеко сели, — сообщил он наконец.

— Главное не на крышу к Гаражу, — пошутил я, выпутываясь из верёвок. — Он бы мне этого до зимы не простил.

Миша ухмыльнулся и принялся скатывать оболочку в тугой рулон. Её мы привязали поверх коляски, а за корзиной уже в сумерках приехал Дитрих на телеге со Стахановцем.

На следующий день я полетел с Элей.

Почему с ней, а не с Дитрихом? Дитрих водил обозы через эти земли много лет и знал их лучше всех. Вот только весил он вдвое больше Эли, а на предложение подняться в корзину ответил, что всю жизнь ездил по земле и менять привычки на старости лет не собирается.

Эля же в академии насмотрелась на карты и сверху вполне могла узнать город, дорогу или крупное поместье. Бинокль мы, разумеется, тоже взяли.

Перед стартом снова проверили ветер маленьким шаром. Сонина тетрадь подсказывала, где искать нужные слои, но сегодняшний воздух вполне мог решить по-своему.

Но нам повезло, всё было относительно предсказуемо. Можно было подниматься.

Соня стояла рядом с матерью и смотрела на корзину.

— Я всё равно следующая, — сообщила, хоть и без особой надежды в голосе.

Изольда поправила ей воротник.

— Сначала пусть они вернутся, — сказала она.

— Так Дядюшка Никифор уже вчера вернулся, — не сдавалась Соня. — И ничего с ним не случилось.

— Вчера он сел за километр от дома, и Миша искал его четверть часа, — спокойно напомнила Изольда. — Полетишь, когда он научится садиться поближе.

Соня подумала и решила, что спорить дальше себе дороже.

Я проверил на Эле страховочный ремень.

— За край сильно не наклоняйся, — предупредил я, защёлкивая пряжку. — Шнур клапана не трогай. Если понадобится что-то достать со дна корзины, сначала скажи мне.

Эля поправила на шее ремешок бинокля.

— Я всё запомнила ещё утром, — заметила она. — Вы мне это уже объясняли.

— Значит, сейчас будет легче выполнять, — ответил я.

Эля только вздохнула.

Миша держал корзину до последнего. Я прибавил огня, и вскоре вес ушёл у него из рук.

— Отпускай, — скомандовал я.

Миша разжал пальцы и отступил на шаг.

Корзина поползла вверх. Сначала под нами осталась площадка, потом ниже ушла крыша Гаража, а дозорная башня на соседнем холме ещё какое-то время торчала над деревьями.

Сперва я держал шар невысоко и смотрел, куда нас несёт. Курс совпадал с утренней проверкой, поэтому я добавил пламени.

Мы поднялись над кронами, и через несколько минут нас начало разворачивать. Эля почувствовала это первой.

— Нас понесло влево! — сказала она, крепче взявшись за край корзины.

— Попали в следующий слой, — объяснил я и убавил огонь. — Здесь и задержимся.

Эля посмотрела вниз, на далёкие макушки деревьев.

— А если и внизу, и наверху ветер подует не туда, куда нам надо? — спросила она.

— Тогда летим не туда или садимся, — пожал я плечами. — Третьего не дано.

Она хмыкнула и задумалась. Возможно, начала думать, как это исправить. У Эли явно была любовь к подобного рода физическим задачкам.

Забираться под облака я не собирался. Достаточно было подняться над лесом, чтобы открылся дальний обзор, и этого мы уже добились.

Сверху местность наконец перестала состоять из одних деревьев. За лесом нашлась старая дорога. Она шла через низину и потом раздваивалась, а дальше начинались поля, которые давно никто не пахал.

Первую деревню я заметил почти сразу. Крыши ещё держались, но по улице никто не ходил, и бурьян подступал к самым крыльцам.

Чуть дальше нашлась вторая. Эля долго разглядывала её в бинокль.

— Эту я не знаю, — сказала она наконец, осторожно переступив с ноги на ногу. — Здесь раньше было много мелких поселений. Если дороги уцелели, они должны сходиться где-то впереди.

Я забрал бинокль и прошёлся по горизонту.

Третья деревня стояла у широкой дороги, и над её крышами торчала каменная башенка, то ли колокольня, то ли старая сторожевая вышка. Ни дыма, ни людей. Картинка получалась невесёлая, но теперь мы хотя бы знали, где тут жили раньше.

Я уже собирался вернуть бинокль Эле, когда далеко впереди мелькнул яркий блик.

Я повёл прибором обратно и ничего не нашёл. Подождал несколько секунд, и свет вспыхнул снова. На воду это было не похоже: сверкало заметно выше земли.

— Эля, глянь туда, — попросил я, протягивая ей бинокль. — Между двумя дальними холмами. Чуть правее того, что повыше.

Эля не сразу нашла нужное место. Потом замерла.

— Поднимите нас немного, Никифор, — попросила она, не отрываясь от окуляров. — Низ закрывает лес.

Я дал огня, и купол медленно поднял нас ещё метров на пятьдесят.

— Хватит! — сказала Эля через минуту. — Теперь вижу.

Я убавил пламя. Эля помолчала ещё несколько секунд.

— Это Вальдбург, — произнесла она и наконец опустила бинокль. — Мой родной город. Вернее, его Хрустальная башня. Сам город отсюда почти не видно.

— Уверена? — спросил я.

— Уверена, — кивнула Эля и снова приложилась к окулярам. —