Мой лифт — Моя крепость. 2 - Андрей Проходский

— Будь вы в реальном бою, то были бы уже мертвы, — сообщила нам Наталья. — А вместе с вами стрелки, техник и командир. Ещё раз.

Потом упал Геннадий. В следующей попытке мешок ударил по моему древку и едва не вывернул плечо. Затем Сева отступил раньше команды и наступил Илье на ногу. На пятой мы наконец удержались. Мешки ударили в щиты. Доски затрещали, ремни впились в руки, но линия прогнулась, но не разорвалась. Илья впервые не попытался выскользнуть, а Сева молчал и ждал команды.

— Копья!

Пять наконечников ударили в белые круги.

— Назад!

Мы отступили на один шаг. Не два, не полтора и не в разные стороны. Снова сомкнули щиты и выставили копья. В этот раз условные пауки до заднего ряда не добрались. Несколько удачных тренировочных стычек не превращали нас в войнов, а лишь увеличивали вероятность того, что при виде настоящих жвал, клацающих перед лицом, мы с испугу не заколем друг друга.

— На сегодня хватит, — наконец сказала Наталья. — Завтра узнаем, чему вы действительно научились.

Но никто не обрадовался.

Рейд перестал быть чем-то отдалённым. Теперь он получил вес щита и длину копья.

В отдельное помещение нас вернули вечером. Вместо жидкой каши принесли похлёбку с мясом, хлеб и сладкий чай. Видимо, потенциальные покойники заслужили праздничный ужин. Борис ел молча, Геннадий разминал пальцы, Илья попытался развлечь всех фокусами. После исчезновения с раздачи куска хлеба Наталья пригрозила вернуть его на тренировку, и представление закончилось. Охранник сидел возле двери, второй заглядывал внутрь. Обсуждать побег при них было всё равно что написать план на стене и попросить Аристарха оценить его на успешность.

Сева устроился на соседнем матрасе. Несколько раз наши взгляды пересеклись, но дальше этого дело не пошло.

После приема пищи я лёг, положив руки под голову. Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором появлялось короткое копьё. Ладони сами вспоминали положение на древке, ноги требовали расставить их шире, а воображаемая Наталья орала, чтобы я не бросал соседа.

Системное знание уже стало частью меня, но тело пока только училось им пользоваться. Пять минут после разрыва привязки. Неизвестное расстояние до подходящей шахты. Если всё сложится удачно, операция даст нам шанс выбраться. Если не сложится, копьё окажется последней вещью, которую я держал в руках в этой жизни. С такими мыслями я всё-таки уснул.

* * *

Утром нас без лишних церемоний вывели в коридор, вернули вчерашнее снаряжение и повели вниз. Там, возле раскрытых дверей бывшего офиса управляющей компании, уже ждала вторая пятёрка. Первым шагнул мужчина лет сорока со спокойным лицом человека, привыкшего отвечать за других. В руках у него был автомат, на разгрузке висела рация, а на плече белела цифра «семь».

— Леонид. Командир группы. Класс — Солдат, — представился он. — Во время выхода для ваших печатей я являюсь подвижной точкой привязки. Держитесь рядом, слушаете команды и не пытаетесь проявлять героизм. Если я погибаю, привязка переходит к заместителю.

Он кивнул на высокого мужчину с тяжёлым баллоном за спиной.

— Руслан. Газовщик. Первый огнемёт.

Огнемёт Руслана состоял из металлической трубы, шлангов и баллонов на сварной раме. Конструкция выглядела одинаково способной сжечь пауков, владельца и половину торгового центра до кучи. Вторым огнемётчиком был невысокий парень в потёртой пожарной куртке. Старый металлический шлем с высоким гребнем на его голове больше подходил музейному манекену, что создавало до боли комичное зрелище.

— Павел. Пожарный, — коротко сказал он и постучал пальцем по шлему. — Не ржать. Он системный и куда крепче ваших касок.

Коренастый Охранник Егор нёс «Сайгу». Фёдор оказался Лесорубом: за его поясом висел столярный топор на длинной рукояти, в руках — потёртый СКС.

— То есть из всех присутствующих оружию соответствует только класс Солдата? — уточнил Сева.

— Пожарный с огнемётом тебя не устраивает? — спросил Павел.

— Наоборот. Тут тематическое совпадение даже слишком хорошее.

Леонид оборвал разговор движением ладони и велел построиться. Впереди встали мы с щитами и копьями. Сразу за нами расположились Павел и Руслан, дальше — стрелки. Сам командир оставался сбоку, откуда мог видеть как линию так и задний ряд.

— Запаса смеси немного, — предупредил он. — Паутину жжём только там, где без этого не пройти. По площадям не льём. Огнемёты выбивают тварей из укрытий и ломают атаку, вы принимаете тех, кто добежал до отряда. Стрелки добивают из-за ваших спин. Понятно?

— Предельно, — ответил Илья. — Мы та часть плана, до которой они должны добежать.

— Именно. Постарайтесь их не разочаровать своим слаженным гостеприимством.

После знакомства нас вывели в коридор. Вдоль стен тянули ящики, проверяли рации, раздавали оружие. Среди бойцов с красными повязками попадались незнакомцы, что как-то странно на нас смотрели.

Дорога закончилась возле открытых створок грузового лифта. Через блок под потолком проходил трос электрической лебёдки. Рабочие надевали на людей страховочные пояса, цепляли к тросу и по одному отправляли в темноту.

— Лестницами не пользуемся, — объяснил Леонид, заметив мой вопросительный взгляд. — На верхних маршах наши ловушки. Слишком много бойцов уходит из лагеря, а необходимость охранять мирняк никто не отменял.

Первым ушёл Фёдор. Он шагнул за порог как с крыльца, и лебёдка медленно опустила его в темноту. До меня очередь дошла ближе к концу. Пояс затянули вокруг талии и бёдер, карабин щёлкнул над плечом. Я подошёл к краю. Луч фонаря терялся между бетонными стенами, выхватывая направляющие и закрытые двери этажей.

— Шагай, — велел рабочий. — Только не прыгай, а то балку нам погнешь.

Не стал обижаться на эту подколку. Да и не мог я этого сделать, голова другим была забита.

Пол исчез. Пояс принял мой вес и врезался в живот. Двигатель как-то подозрительно загудел, этаж пополз вверх. Щит тянул руку, копьё мешало держать равновесие. Я смотрел на трос и старался не думать, что будет при отключении электричества.

Примерно так мы собирались спускать Севу, только вместо лебёдки планировалась верёвка, которую держал бы я.

Прокрутив данную перспективу сейчас, мне пришлось признать: даже с четырнадцатью единицами Выносливости я вряд ли плавно опустил бы взрослого человека на несколько этажей. Хорошо, что проверять не пришлось.

Спуск закончился рывком. Ноги коснулись бетонного пола, снизу меня отцепили и отвели в сторону. Последним