Второй Шанс Старого Рокера 3 - Денис Стародубцев
Я посмотрел на прощание на Гоги, но тот не обратил на меня никакого внимания, настолько он был погружён в процесс.
— Возможно, до утра… — сказал я.
Глава 14
Дэн
Миха высадил его у поворота во двор и хотел проводить, но Дэн отказался.
— Дальше я сам, — коротко ответил он.
— Да мне несложно, давай провожу, — водитель пытался навязать свою помощь.
— Мих, — сказал он. — Я тут уже много лет хожу, знаю каждый сантиметр.
Миха подумал немного, но согласился, и «Лада» уехала, кашляя на всю улицу.
А Дэн остался один.
Он постоял секунд десять, просто слушая. Это была привычка, от которой он даже не пытался избавиться. Уши были его главным оружием.
Рядом шумел проспект. Во дворе кто-то негромко разговаривал у подъезда — двое, мужчина и женщина, и по интонации было понятно, что они не ссорятся, а просто не хотят расходиться. Где-то наверху работал телевизор из открытого окна.
А ещё пахло сиренью. Дэн улыбнулся.
Он поймал себя на этой улыбке ещё в машине. Тронул тростью бордюр и пошёл.
Дорогу эту он знал так, что мог бы пройти её даже без своего девайса. Двенадцать шагов до угла дома, там асфальт меняется на плитку, и звук под тростью становится другим. Потом вдоль стены, мимо подвального окна, из которого всегда тянет сыростью и старой известью. Потом трансформаторная будка, которая гудит слишком громко.
Эта будка, кстати, у него была вместо указателя. Гудение слышно метров за двадцать, и если оно слева — значит, ты идёшь правильно.
За будкой начинались мусорные баки, и вот их он не любил. Не из-за запаха, к запаху привыкаешь. Просто какой-то умник год назад переставил их на полметра ближе к дорожке, и Дэн об них приложился однажды так, что потом неделю хромал. Не самое приятное чувство. Их уже поставили на место, но он обошёл их по широкой дуге, уже чисто из принципа.
У третьего подъезда зашевелилась собака. Старая дворняга, которая жила тут уже пару лет и облаивала вообще всех, кроме него. Почему кроме него — он так и не понял, но барабанщика это устраивало.
— Привет, блохастая, — поприветствовал её Дэн.
Собака вздохнула и улеглась обратно.
И вот тут, уже у своего подъезда, нащупывая кнопки домофона, он поймал себя на одной мысли. Парень был счастлив.
Вот прямо по-настоящему. Не «ну нормально, жаловаться грех», не «могло быть хуже», а именно счастлив, когда внутри всё распирает и хочется, чтобы завтра побыстрее наступило. Дэн попытался вспомнить, когда такое было в последний раз.
Нет, были хорошие дни. Были, когда в интернате на Новый год привозили апельсины, и весь этаж пах ими потом ещё пару дней. Когда он первый раз сам доехал до центра и обратно, ни у кого не спросив помощи.
Их было не так много, но это были хорошие дни… Просто хорошие.
А чтобы вот так — чтобы человек шёл ночью по двору и улыбался в пустоту, как дурак, — такого он не помнил.
Домофон пискнул, щёлкнул замок, и он толкнул дверь плечом.
В подъезде пахло вчерашним супом и кошками. Лифт тут был, но Дэн им не пользовался. Лифт — это коробка, в которой ничего не слышно, а он этого не любил.
Так что пешком, как всегда.
Первый пролёт, площадка, разворот. Второй, и снова площадка, разворот. Третий этаж — именно там и жил слепой парень.
Дэн достал ключи, нашёл нужный на ощупь — у него от квартирного была стёртая с одного бока бородка, ни с чем не перепутаешь, — и вставил в замок.
Два оборота. Дверь открылась, и в лицо ему пахнуло домом.
Кошка встретила его сразу за порогом.
Она всегда там сидела, когда он возвращался поздно домой. Как узнавала, что это он в подъезде, а не кто-нибудь ещё, Дэн не понимал, но она знала и ждала.
— Ну привет, принцесса, — сказал Дэн, зайдя внутрь квартиры.
Кошка боднула его в щиколотку, потом прошлась вдоль ноги всем боком, от головы до хвоста, и развернулась, чтобы пройтись второй раз.
Откуда она у него взялась? Да чёрт его знает. Как-то привязалась сама на улице и дошла с ним до квартиры. Барабанщик решил, что угостит её молоком, но в итоге кошка осталась. Звал он её Бочка. Имя это к ней прилипло само, и виновата была она сама. Весила эта зараза килограммов шесть, и, когда она прыгала с подоконника на пол, в квартире раздавался глухой удар. Так что к концу первой недели она превратилась из безымянной кошки в Бочку, и переименовывать её он уже не собирался. Он поставил трость в угол, снял куртку и присел на корточки.
— Голодная?
Бочка подставила мордашку под ладонь и заурчала так, что это было слышно, наверное, даже у соседей. Урчала она всегда громко, и это тоже было удобно: по урчанию её всегда можно было найти. Дэн почесал ей за ухом, потом провёл по спине.
— Понял тебя, ну пошли.
На кухню он дошёл за семь шагов, не считая. Бочка шла впереди, как обычно, пытаясь не попасться под ноги. Дэну эта игра не особо нравилась, но он не ругал животное.
Слепой парнишка нашёл миску, отодвинул её ногой на привычное место, достал пакет с кормом из нижнего шкафчика и насыпал на слух. Корм шуршал по пластику, и когда звук менялся — значит, было уже достаточно.
Бочка влезла мордой в миску раньше, чем он успел убрать свою руку. Настолько ли она была голодная? Вряд ли.
— Вежливость, принцесса! — обратился Дэн к пушистой. — Слышала про такое? Могла бы и подождать, пока я закончу.
Она не слышала.
Чайник он поставил следующим движением. Старый, электрический, с кнопкой, которая западала, если нажимать слишком сильно. Дэн сто раз собирался купить новый и сто раз не покупал, потому что этот он уже знал, а новый пришлось бы изучать заново. Пока вода грелась, он достал кружку и банку кофе. Вот с кофе у него был целый собственный ритуал. Нормальные люди просто сыпали ложку и заливали. Дэн сыпал две, потому что одной ему было мало, а потом лил кипяток, держа палец на верхнем краю кружки. Когда горячо становилось пальцу — значит, хватит.
Способ был так себе. Частенько обжигался, но других вариантов особо не было. Пробовал на слух, но